Государство обязано обеспечивать эффективное взыскание долгов

Позднее об этом

• комментировать Там, где надо отнять у человека и прессануть его, – это всегда пожалуйста!

  Отношение к предложение отнимать жилье за долги у меня отрицательное, потому что право на жилье закреплено в Конституции, и это одно из немногих прав, которое имеет особый режим защиты. Не зря это прописано в Конституции, это ряд прав, которые нельзя трогать. Если вы хотите это изменить, вам придется менять Конституцию. Именно это долгое время всех останавливало.
  
  С точки зрения эффективности подобной меры, прежде всего нужно обратиться к подсчетам и понять, о какой группе должников мы говорим. Если это проблема злостных должников-алиментщиков, это одна история, этих людей не так много. Если это люди, которые в период кризиса потеряли свой бизнес, индивидуальные предприниматели, которые попали в тяжелое финансовое положение по отношению к банкам, и бенифициарами взыскания долгов будут банки, это совсем другая история. Потому что банкам, как вы знаете, миллиарды вливали, помогали, продолжают помогать. И если мера выселить человека с единственным жильем, пусть это даже будет не 35 метров, а 70 метров квадратных квартира, будет введена для банков, то, конечно, это совершенно не та цель, ради которой необходимо вводить такие изменения. То есть я полагаю, что эта мера опасная, несвоевременная, она по сути противоречит духу Конституции. Тут очевидное противоречие Конституции, потому что у нас в разных регионах учетная норма предоставления жилья разная. И получается, если опираться на комментарий минюста, что им оставят две нормы, остальное отнимут, остатки вернут, то, как минимум, нужно менять законодательство в этой части. Но и сама процедура торгов после изъятия очень непрозрачная.
  
  У нас есть история двух десятилетий, когда служба приставов нарушала права. В условиях нынешнего кризиса, когда цены на жилье упали, человек может остаться без жилья, половину у него отберут, выяснится, что на оставшуюся половину купить нечего, и он окажется на улице. Получается, мы формируем новый класс так называемых бомжей? Мы же проходили 90-е годы, когда началась приватизация и люди оказались за бортом жизни, не просто за бортом жилища своего, а просто покинули этот мир. И возникает вопрос, это была плата за что? Чтобы мы перешли в рыночную экономику? Чтобы кто-то разбогател, а кто-то обеднел или сгинул? Поэтому, когда мы в нашей стране, где больше полугода зима, боремся за выживание, невозможно на улице спокойно находится, нужно обязательно быть в помещении, желательно жилом, вопрос  жилья становится не просто правовым, он становится концептульным, экзистенциональным. И когда мы говорим о том, что будем отнимать вот эту малую родину, жилье, по какой-то процедуре, какие-то правильные приставы это правильно сделают в нашей некоррумпированной системе, то это иллюзия, новая сказка, парадигма. Мы должны понимать, зачем нам эта новая мечта, для каких целей и к чему это приведет. Если мы на все эти вопросы ответим, то вдруг поймем, что инициатива совершенно бессмысленная, преждевременная и очень опасная. Мы получим огромное количество правонарушений со стороны исполнения якобы правильного и судебного решения. Мы увидим рейдерские захваты и попытки выселить на этом основании. А результат для экономики  будет мизерный.
  
  По документу, должник до момента продажи живет в своей квартире, на период, когда ее продали, ему должно быть предоставлено жилье из так называемого маневренного фонда. У нас в 90-е гг была большая проблема, даже в Москве отсутствовал маневренный фонд, когда людей нужно было выселять из аварийного жилья. В отсутствие маневременного фонда власти закрывали глаза, аварийность отменяли, чтобы никого не расселять, в этих коммуналках все в центре жили, потому что некуда расселять. Получается, для этой процедуры нужно тоже создавать маневреннй фонд, чтобы на этот период, когда все продали, а новое не купили, было куда деваться этим гражданам. Поэтому необходимо принимать соответствующие нормативные акты и проводить подготовительные меры к тому, куда этих людей будут переселять. Маневренного фонда не существует, нет социального фонда как такового, нет государственного жилого фонда. Я считаю, что такие инициативы возникают из-за непонимания, как это будет реализовываться на практике с нашими людьми, с нашими проблемами с коррупцией. Это все нужно понимать.
  
  И второе, я честно говоря, не вижу цели. Той цели, ради которой можно менять такой институт как единственное жилье. Ну живет человек в своих семидесяти метрах или ста, семья его там живет, ну должен он, но пусть такая ячейка общества существует. А вы начинаете все это ломать, разрушать, выкидывать его оттуда ради того, чтобы банк получил свои деньги. И что от этого? Я еще раз обращу внимание, что одно дело злостные алиментщики или больница, которая неправильно вылечила, она должник, - там нужно применять принципиальность, жесткость взыскания, чтобы приставы расследование проводили, но там этого нет. Там, где надо действительно взыскивать, никакой прыти эти ребята не производят, а там, где надо отнять у человека и прессануть его, – это всегда пожалуйста, очередь из силовиков выстроится. Поэтому я полагаю, что давать еще сверхполномочия этой структуре, этой службе, которая и так обладает большим количеством возможностей, совершенно преждевременно.

  17.01.2017
• 3 комментария Защищать от невозврата долга надо не банкиров, а граждан-кредиторов

  Мы знаем, что и сегодня недобросовестная часть должников, имеющих не единственное жилье, может проводить с ним сделки: подарить родственникам, продать его, причем фиктивно. Доказать эту фиктивность очень сложно. Я думаю, что и в отношении единственного жилья, такие действия могут предприниматься. Это будет большой проблемой во взыскании по судебным актам.
  
  Мне кажется, к сожалению, проблемы возникнут с юридически подкованными или профессиональными должниками, которые берут большое количество кредитов, зная, что не будут отдавать их. Они, конечно, смогут уйти от ответственности.
  
  А вот если человек взял небольшой кредит в микрофинансовой организации, а там оказались большие проценты, неустойка не невыплуту, и долг вырос неимоверно,  должник действительно может оказаться на улице.
  
  Нельзя сказать, что закон в целом носит негативный характер. Все-таки есть группы граждан-кредиторов, которые  тоже должны быть как-то защищены. Целесообразно выделить эти категории. Может быть, это должны быть физические лица-кредиторы, лица, которые социально не защищены, пенсионеры, либо лица, у которых недостаточный источник доходов, а им должны и долг не возвращают. Это и дети, не получающие алименты от родителей. Я уверен, что как раз незащищенная категория кредиторов имеет проблемы с взысканием, потому что они не обладают достаточными юридическими познаниями. А вот у банков, у управляющих компаний, у государства - и познания, и силы, и средства уже имеются.

  17.01.2017
• 4 комментария Необходимо соблюдать баланс между правом на жилище и правом на судебную защиту

  На самом деле эта инициатива не нова. Сейчас уже допускаются обращения взыскания на единственное жилье, купленное в ипотеку. Кроме того, в 2012 г. Конституционный суд предписал внести соответствующие изменения и ограничить так называемый исполнительский иммунитет единственного жилья. Поэтому эта инициатива не нова.
  
  Важно уточнить, что необходимо соблюдать баланс между правом на жилище и правом на судебную защиту. То есть суть не в том, чтобы отобрать у человека жилье за проступок, а в том, чтобы иметь возможность законно защитить интересы всех сторон. Ведь бывает, что должник по долгу в несколько млн. руб. платит пару тысяч в месяц в качестве отчислений от размера его официальной зарплаты или пенсии. При этом он живет в доме или квартире с площадью несколько сотен метров квадратных. И очевидно это несправедливо. Судебное решение о взыскании долга в таком случае фактически не исполнимо. В особенности после вступления в силу норм о банкротстве физических лиц появилась прослойка так называемых профессиональных должников. Они берут много кредитов и займов, отказываются их возвращать, начинают процедуру банкротства, в ходе которой выясняется, что ничего кроме единственного жилья у них и нет. С этой точки зрения, это, несомненно, положительная инициатива.

  17.01.2017