27 НОЯБРЯ 1095 ГОДА: ДЕНЬ, КОГДА ПАПА РИМСКИЙ УРБАН II ПРИЗВАЛ К ПЕРВОМУ КРЕСТОВОМУ ПОХОДУ

На соборе в Клермоне, куда съехались 310 епископов и аббатов, папа Урбан II, он же бывший монах Одон де Лажери, внезапно обнаружил, что ситуация в мире требует… скажем так, «небольшой командировки» в сторону Иерусалима. А лучше — большой, шумной и вооруженной.

Собственно говоря, так и началась история того, что позже назовут Первым крестовым походом, хотя тогда никто не знал, что их будет целых восемь — и что это станет средневековым аналогом длинного сериала.

Папа начал с крайне прозаического вопроса — попытался привести в порядок брачную жизнь короля Филиппа I. Однако стоило ему завершить консультацию по семейным драмам, как в нем прорвался настоящий оратор. Урбан громогласно напомнил:

— Между прочим, Византия только что получила серьезных тумаков от турок-сельджуков, особенно под Манцикертом! И паломников в Иерусалиме обижают — храм Гроба Господня разрушили еще в 1009-м! Как такое можно терпеть!

Клирики замерли. Некоторые, возможно, уже мысленно открывали сундуки с кольчугами, но папа продолжил:
— Это же прекрасный шанс, братья! Наконец-то можно направить вашу колоссальную энергию не на то, чтобы грабить соседей, а на что-то действительно полезное!

И тут Урбан предъявил главный козырь: полное отпущение грехов всем, кто отправится на Восток — и особенно тем, кто… не вернется. В XI веке это звучало едва ли не как сильнейшая социальная реклама: «Сходи в поход и получишь все, что душа пожелает!»

Франкская знать, привыкшая воевать примерно так же регулярно, как мы сегодня проверяем смартфон, ощутила невиданное единение. Кто-то ради веры, кто-то ради приключений, а кто-то ради того, чтобы наконец-то легально убить кого-нибудь без риска попасть под церковное проклятие — все почувствовали внезапный прилив благочестивой мотивации.

Надо сказать, что Урбан II действительно стремился «очистить» рыцарство и сократить частные войны, которые к XI веку окончательно превратились в национальный спорт феодалов. Крестоносная идея была для него шансом направить этих гиперактивных профессионалов в сторону, где их пыл хотя бы принесет пользу. Хотя бы даже чисто теоретически.

Его речь была настолько впечатляющей, что уже к 1096 году тысячи людей — от королей до простых крестьян — начали движение на Восток. Даже те, кто плохо знал географию и думал, что Иерусалим находится примерно «там, где теплее».

Так что 27 ноября 1095 года можно считать днем, когда Европа услышала: «Вставайте, рыцари, большое приключение ждет вас! И, да, indulgentia plenaria (то есть полное отпущение грехов) прилагается».
Вот так и началась история, которая изменит и карты, и торговые пути, и представления Европы о самой себе, а также обеспечит хронистам работы на пару столетий вперед.

27.11.2025

Александр ПАРХОМЕНКО