18 ИЮНЯ 1923 ГОДА: ДЕНЬ, КОГДА БЫЛ РАССТРЕЛЯН ВАСИЛИЙ КОМАРОВ, ПЕРВЫЙ ИЗВЕСТНЫЙ СОВЕТСКИЙ СЕРИЙНЫЙ УБИЙЦА

18 июня 1923 года на окраине Москвы был расстрелян «Шаболовский душегуб» – Василий Комаров, первый известный советский серийный убийца.

… Ночь над Москвой сгущалась тяжелым, вязким маревом. Воздух был пропитан запахом лошадей, угля и мокрой земли. На площади у Конного рынка мелькнула фигура человека в потертой шапке, с узким лицом и острым, внимательным взглядом. Его звали Василий Иванович Комаров — извозчик, торгующий лошадьми. Так думали все. Но никто не знал, что за кнутом и ласковыми словами пряталась сущность, от которой содрогнется даже закаленная в революции Москва.

Рождение зловещей тени
Он появился на свет в Витебской губернии — то ли в 1877, то ли в 1878 году, в семье, где пьянство было почти семейной чертой. Уже в двенадцать лет мальчик пошел в наймы к помещику, а к пятнадцати — и сам, по примеру родителей, стал пить. Потом была служба, побеги, войны, аресты. Несколько раз он менял фамилию: то Петров, то Комаров — будто пытался спрятать не только имя, но и самого себя.

После революции он осел в Москве. Получил жилье на Шаболовке, 26, завел хозяйство, купил пару лошадей и стал извозчиком. Соседи считали его грубоватым, но работящим мужиком. Никто не подозревал, что по ночам этот «извозчик» будет развозить не дрова и не пассажиров — а тела.

Продавец лошадей и… смерти
Весной 1921 года у московской милиции начали множиться тревожные сигналы: на Конном рынке бесследно исчезают приезжие крестьяне. Все они — мужчины, все имели при себе деньги и искали лошадей для покупки. Последний раз каждого из них видели с невысоким сухощавым извозчиком, обещавшим дешевый товар.

Комаров действовал просто. Под видом сделки он приглашал жертву к себе домой «на рюмку чаю» — дом на Шаболовке стоял в тихом месте, за дворами. Там он подпаивал гостя самогоном, а когда тот терял бдительность, обрушивал удар молотком по голове или душил веревкой.

Тела он связывал по одному и тому же методу — руки за спину, ноги к груди, голова прижата к коленям. Затем заворачивал в мешок, пересыпал овсом и выносил к реке. Иногда — на лошади, иногда пешком, по ночам. В овсе, который высыпался из мешков, потом находили фрагменты ткани, волос, крови.

Когда его спрашивали, почему он убивал, Комаров безразлично ответил: «А что тут думать? Деньги нужны были. Раз — и квас!»

Дом, где бродит смерть
Жена его, Ольга, сначала ничего не знала. Он запирал ее с детьми в спальне, пока приводил очередного «покупателя». Но постепенно тайна перестала быть тайной. Она видела кровь, слышала удары, ощущала запах. И молчала. Потом начала помогать — тщательно вымывала пол, избавлялась от одежды убитых, иногда даже сопровождала мужа, когда он вывозил трупы на реку.

В доме царило постоянное напряжение. Комаров был вспыльчив, легко впадал в ярость. Пьяные ссоры, угрозы, крики — все это заглушалось стенами, пропитавшимися страхом. Даже дети говорили шепотом.

Петля затягивается
Весной 1923 года милиция получила первый настоящий след: в реке нашли тело мужчины, связанного характерным образом. Через несколько недель — еще одно. Сравнение узлов, ткани, мешков — все указывало на то, что делал один и тот же человек. Целый ряд косвенных улик и свидетельств указывали именно на Комарова. Но «железобетонных» доказательств не было.

17 мая оперативники пришли на Шаболовку с обыском под предлогом самогоноварения. В чулане, за бочкой с овсом, нашли свежий труп — крестьянина Ивана Лапина, отца четверых детей. Его голова была разбита, руки связаны, одежда обрызгана кровью.

Комаров понял, что это конец. Он выпрыгнул из окна и бросился через двор, но далеко уйти не смог — его схватили на соседней улице. При аресте он был удивительно спокоен. Сказал только: «Ну, значит, пришло время и мне».

Суд и финал
Следствие длилось недолго. Комаров признался почти сразу — в 29 убийствах. По другим данным, их было 33. Он подробно описал, как заманивал жертв, как душил, куда прятал тела. На допросах не проявлял раскаяния, даже шутил. В какой-то момент сказал: «Я теперь, видать, герой в Москве».

Психиатры признали его вменяемым: импульсивный психопат с признаками алкогольной деградации. Но осознающий все, что творит.

Суд проходил при переполненном зале — люди стояли в дверях, толпились у окон. В газетах писали, что толпа требовала немедленной расправы. Когда огласили приговор — расстрел, зал взорвался одобрительными криками.

Его жена Ольга Комарова была осуждена вместе с ним. Суд признал, что она помогала скрывать следы убийств и участвовала в сокрытии трупов. Ее тоже приговорили к расстрелу. По одним данным Ольгу расстреляли вместе с мужем, по другим – приговор заменили на десять лет исправительно-трудовых лагерей. После этого ее след в истории теряется. Ни дата смерти, ни место захоронения неизвестны. Вполне возможно, она умерла в заключении.

… В июне 1923 года, на окраине Москвы, на пустыре у Таганской заставы, Комарова вывели в сером ватнике, с завязанными руками. Он не просил о пощаде, не крестился, не оборачивался, не падал на колени. Только спросил у конвоя: «Долго еще?» — «Недолго», — ответили ему.

Он усмехнулся. В тот же миг прозвучал выстрел. Пуля вошла в голову, и тело беззвучно осело в пыль. Так закончился не человек, а зверь, который два года превращал Москву в город исчезающих людей.

18.06.2026

Александр ПАРХОМЕНКО