22 СЕНТЯБРЯ 1999 ГОДА: ДЕНЬ, КОГДА ЗНАМЕНИТЫЙ СЕРИЙНЫЙ УБИЙЦА ПЕДРО АЛОНСО ЛОПЕС ПРОСТО ВЗЯЛ И… ИСЧЕЗ. НИКТО НЕ ЗНАЕТ, ГДЕ ОН СЕЙЧАС

22 сентября 1999 года. Богота, Колумбия. Утро, пропитанное тяжелым тропическим воздухом, где запах дождя смешивается с выхлопами старых автобусов и ароматом уличной еды.

В очереди Национального реестра гражданского состояния стоит мужчина средних лет, с лицом, изборожденным морщинами, как трещинами в сухой земле. Он подает документы на обновление удостоверения личности — под вымышленным именем Израэль Сэспедес, якобы из какого-то провинциального городка. Сотрудники, не подозревая, что перед ними один из самых жутких хищников XX века, ставят печать. Это последний раз, когда Педро Алонсо Лопес, «Монстр Анд», мелькает в официальных записях. После этого — тишина. Полная, зловещая тишина. Ни следа, ни тела, ни даже шепота. Только эхо его преступлений, что все еще будит семьи в Колумбии, Эквадоре и Перу. Где он? Жив ли? И если да — кого следующую он выберет в своей жуткой и бесконечной игре?

Чтобы понять эту бездну, нужно нырнуть в прошлое — в хаос, что слепил из мальчика убийцу. Осень 1948 года, Толима, Колумбия. Шестой месяц «Ла Виоленсии» — гражданской войны, где правые и левые рвут страну на части. Бенильда Лопес де Кастаньеда, прачка и, по словам сына, проститутка, «способная только плодить детей от разных мужчин», беременна седьмым ребенком. Ее муж, Мидердо Рейес, скотовод и член правой партии, погибает за шесть месяцев до родов — зарублен в стычке. Педро рождается 5 октября (или 8-го, по другим источникам) в Санта-Исабель, как седьмой из тринадцати детей в доме, где голод и насилие — повседневные гости. Мать бьет его за малейшую провинность, запрещая играть с соседями. «Я ненавидел ее с детства», — скажет он позже. С шести лет Педро подглядывает за матерью и отчимом в постели, чувствует, как что-то ломается внутри. В восемь — перелом. Он трогает грудь младшей сестры, мать ловит его, избивает и вышвыривает на улицу. «Ты больше не мой сын», — шипит она, и дверь захлопывается. Это не просто изгнание — это приговор. Целый год Педро скитается по Толиме, спит под мостами, питается объедками. Встречает мужчину, обещающего крышу над головой. Тот насилует его в заброшенном здании. «Я потерял невинность в восемь лет, — признается Лопес впоследствии. — Так что решил отобрать ее у как можно большего числа девочек».

В десять он добирается до Боготы — мегаполиса, где улицы кишат «гаменес» — беспризорными бандами подростков, нюхающими базуко, импровизированный кокаин из остатков. Педро вливается в стаю: крадет, дерется, выживает. Взрослые и старшие мальчишки нападают на него, насилуют в подворотнях. В двенадцать американская миссионерская семья берет над ним опеку и отдает в школу для сирот. Но учитель — очередной монстр — домогается мальчика. Педро крадет деньги, угоняет машину и сбегает. «Я хотел мести за все, что со мной случилось», — скажет он позже, и в его глазах мелькает холодный блеск, как у волка, почуявшего кровь.

В восемнадцать (или двадцать один, хронология его жизни — сплошной туман) — первая тюрьма. За угон машины его сажают в «Ла Модело» — ад Боготы, где стены сочились потом и отчаянием. Два дня спустя четверо (или трое, по версии Лопеса) зэков насилуют новичка. Педро не ломается. Он мастерит нож из обломков и по очереди режет глотки своим насильникам. «Самооборона», — решает судья, добавляя два года к сроку. Выходит Педро в 1978-м, закаленный, как клинок. «Я чувствовал власть над жизнью и смертью», — скажет он журналистам. И Андские горы становятся его охотничьими угодьями.

Убийства начинаются не сразу — первая жертва в ноябре 1969-го, девятилетняя девочка в Колумбии, но настоящий смертоносный вихрь начинается с 1978-го. Лопес скитается по северо-западу Южной Америки: Колумбия, Перу, Эквадор. Цели — юные девочки из бедных, индейских семей: уличные торговки, бродяжки, те, кого никто не хватится. «Они были легкой добычей», — хладнокровно объяснит он. В Аякучо (Перу) он заманивает их леденцами, монетками или обещаниями работы. Однажды пытается схватить девятилетку — индейцы ловят его, бьют по племенному обычаю и намереваются схоронить заживо. Его поливают сиропом, чтобы муравьи сожрали живьем — по его же словам. Американский миссионер выкупает его, полиция депортирует в Колумбию, не задавая вопросов. Лопес возвращается, и трупы множатся: он душит их голыми руками — ровно пятнадцать минут, пока глаза не стекленеют. Потом роет могилы в лесах, иногда возвращается, чтобы «устроить чаепитие» с разлагающимися трупами. «Я убивал их с любовью», — скажет он детективу. «Девочки чисты». К 1980-му — минимум 110 подтвержденных, по его словам — 300 с лишним. В Эквадоре — 110, в Колумбии — сотня, в Перу — столько же.

Амбато, Эквадор, конец 1979-го. Город в панике: девочки пропадают пачками. Родители развешивают листовки, молятся в церквях, но чиновники отмахиваются — «сбежали из дома». Лопес расхаживает, ухмыляясь новостям об исчезновениях. Он предлагает девочкам сто сукре за «помощь найти автобус». Торговки Лус Марина Лозада и Марина Куэнка чуют неладное, предупреждают других. 9 марта 1980-го он хватает Кармен Лозаду, девятилетку — ее крик срывает план. 12 марта, три дня после наводнения, что вымыло из земли четыре скелетика у реки, Лопес подходит к двенадцатилетней Марине Ромеро Поведе. «Пойдем, покажу, где можно подзаработать». Она отказывается, бежит к матери — Каролине Ромеро, той самой торговке, что уже чуяла беду. «Это он! Тот, кто крадет детей!» — кричит Каролина, и рынок взрывается: торговцы набрасываются, бьют Лопеса до полусмерти, волокут в полицию. Толпа — две тысячи человек — жаждет линчевания, но полицейские спасают его, заперев в камеру.

В камере — молчание. Двадцать семь дней. Капитан Гудино, детектив с лицом, что не выдает ни тени, идет на хитрость: притворяется сокамерником, делит еду, слушает байки. Лопес ломается. «Сто в Колумбии, сто десять в Эквадоре, больше в Перу». Он ведет полицию в леса Амбато — 53 тела девочек от восьми до тринадцати, зарытые в неглубоких ямах. Двадцать восемь других могил пусты — звери растащили. Он обвиняется по пятидесяти семи убийствам. Суд в 1981-м: зал ломится от родственников пропавших, вспышки камер, крики «Монстр!». Эквадорский закон — максимум шестнадцать лет. Лопес довольно ухмыляется: «Я — человек века». В тюрьме Гарсия Морено под Кито сокамерники трижды пытаются его зарезать, но он выживает. Дает интервью: то хвастается некоей своей «властью», то винит подельника Хорхе Патино, которого якобы сам прикончил в Дюране.

31 августа 1994-го — досрочное освобождение за «хорошее поведение». Четырнадцать лет вместо шестнадцати. Семьи жертв в ярости, прокуроры умоляют продлить заключение, но двери тюрьмы открываются. «Монстр Анд» — на свободе. Эквадор депортирует его на границу с Колумбией, где ждет толпа с вилами — 25 тысяч долларов награды висит над его головой. В Колумбии — он под надзором полиции, ордер за убийства в Эль-Эспинале уже ожидает. Толпа в две тысячи человек снова за ним охотится. Его сажают в Боготе, судят, признают виновным, но следует заключение судмедэкспертизы: «психоз», «больная личность». Его помещают в психиатрическое крыло «Ла Модело» — без лекарств. Там он сидит тихо: читает, смотрит телик, занимается спортом.

Февраль 1998-го: врачи объявляют его «выздоровевшим», 50 долларов залога — и на волю. Условия: ежемесячные явки в полицию. Он кивает, уходит. Сразу к матери — нищей старухе. «Отдай мне все, что у тебя есть». Она отказывает. Лопес крадет ее матрас и стул, продает на улице и пропадает в тумане.

Слухи множатся: видели в Тулькане, Ибарре, Куэнке. В 1999-м — Богота, где он получает новые документы. 2002-й: Интерпол выдает ордер за новое убийство — modus operandi как у него. В 2005-м ордер отменяют: якобы труп в Колумбии вроде его, но ДНК не сходится. Подозревают в убийстве Андреа Марселы Гарсии Буитраго в городе Тунха в 2012-м. Эквадорские копы до сих пор шепчут: «Его имя висит над каждым делом о пропавших детях». Один офицер говорит: «Мы все спрашиваем себя: жив ли он? Потому что, если да, то он не может не убивать».

Сейчас, в 2025-м, Педро Алонсо Лопесу семьдесят семь. Если жив — где-то в андских тенях, под чужим именем, с той же ухмылкой. Ждет ли? Или наконец сломался? Никто не знает. Но ночи в Амбато все так же длинны, и матери все так же проверяют замки. Монстр не умер — он просто… исчез.

22.09.2026

Александр ПАРХОМЕНКО