19 НОЯБРЯ 1703 ГОДА: ДЕНЬ, КОГДА В БАСТИЛИИ УМЕР САМЫЙ ЗАГАДОЧНЫЙ В ИСТОРИИ ЗАКЛЮЧЕННЫЙ, НАЗВАННЫЙ «ЖЕЛЕЗНОЙ МАСКОЙ»

19 НОЯБРЯ 1703 ГОДА: ДЕНЬ, КОГДА В БАСТИЛИИ УМЕР САМЫЙ ЗАГАДОЧНЫЙ В ИСТОРИИ ЗАКЛЮЧЕННЫЙ, НАЗВАННЫЙ «ЖЕЛЕЗНОЙ МАСКОЙ»

Понедельник, 19 ноября 1703 года. Париж. Бастилия. Человек, которого тридцать четыре года возили по тюрьмам Франции как особо ценный секрет, слегка прихворнул после мессы. Не чахотка, не чума, не яд в курином бульоне — просто «немного нездоровится». А к десяти часам вечера его уже не было. Вот так, без драмы, без последних слов и без торжественного снятия маски. Смерть, как будто, решила: «Хватит этой театральности».

Запись лейтенанта Этьена дю Жюнка в тюремном журнале звучит почти буднично: неизвестный узник, который всегда носил черную бархатную маску, прибывший вместе с губернатором Сен-Маром с острова Сент-Маргерит, вчера после мессы почувствовал себя плохо и сегодня вечером умер. Серьезной болезни не было. Священник успел исповедовать его накануне, но соборовать — уже не успел. Смерть застала врасплох даже капеллана.

На следующий день, 20 ноября, его похоронили на кладбище прихода Сен-Поль. В метрической книге значится: «Маршиоли (Marchioly), около 45 лет». Захоронение обошлось в сорок ливров. Присутствовали майор де Розарж и хирург Бастилии. А потом — классика жанра государственной тайны XVII века: все, что могло хоть как-то намекнуть на личность покойного, уничтожили. Одежду сожгли, мебель — тоже, металлические вещи переплавили, стены камеры соскоблили и выбелили. Как будто человек не умер, а был стерт ластиком из истории.

И вот тут начинается самое забавное. Маска-то была вовсе не железная. Дю Жюнка прямо пишет: черный бархат. Железо, стальные пружины и подбородочник — это уже более поздняя литературная приправа. Вольтер, сам побывавший в Бастилии, в 1751 году добавил драмы: мол, маска с железными пружинами, чтобы узник мог есть, не снимая ее. А Александр Дюма и вовсе превратил беднягу в брата-близнеца Людовика XIV. Легенда получилась куда эффектнее архивов.

Кто же это был на самом деле? Историки до сих пор спорят, как соседи из-за парковки. Самая правдоподобная версия — Эсташ Доже (Eustache Dauger). В июле 1669 года военный министр Лувуа пишет Сен-Мару в Пиньероль: жди особого гостя. Арестован в Дюнкерке (или около Кале), доставлен под усиленной охраной. Инструкция железная (вот где настоящее железо!): если заговорит о чем-то, кроме своих насущных нужд, — убить. Камера с несколькими дверями, чтобы никто не подслушал. И все. Никаких «он королевской крови» в официальных бумагах.

Позже этому тихому и богобоязненному узнику (как его характеризовал Сен-Мар) даже разрешили временно прислуживать низвергнутому сюринтенданту финансов Николя Фуке, когда у того заболел собственный слуга. Валет (слуга) при опальном министре — звучит почти как повышение. А потом Фуке умер, и Доже продолжил свое многолетнее турне по тюрьмам вслед за одним и тем же надзирателем: форт Экзиль, остров Сен-Маргерит, наконец Бастилия. Тридцать четыре года с одним и тем же тюремщиком — это уже не охрана, это почти брак по расчету.

Есть и версия с итальянским дипломатом Эрколе Антонио Маттиоли (отсюда и «Маршиоли» в метрике). Но большинство исследователей считают, что Маттиоли умер раньше, еще на Сен-Маргерит. А брат-близнец короля? Красиво, кинематографично, но доказательств — ноль. Как и у десятка других кандидатов — от незаконнорожденных принцев до неудачливых шпионов.

Самое пикантное: зачем вообще маска простому (предположительно) валету? Одни историки говорят — он слишком много слышал, находясь рядом с Фуке. Другие намекают, что Сен-Мар сам раздувал миф. Губернатору, видите ли, льстило иметь «важного» узника. Деньги на содержание шли исправно, а часть, судя по найденным в 2015 году документам, оседала в кармане предприимчивого надзирателя. Камера, между прочим, была довольно скромной: матрас и минимум удобств. Роскошью тут и не пахло.

И вот он лежит на кладбище Сен-Поль (которое позже снесут в революцию, и могила исчезнет вместе с ним). Без портрета, без настоящего имени, с бархатной маской вместо железной и с возрастом «около сорока пяти» — хотя если это действительно Доже 1669 года, то ему должно было быть заметно больше. История любит такие несостыковки.

Так и остался человек, которого тридцать четыре года прятали от чужих глаз, а потом похоронили под чужим именем и стерли все следы. Самый успешный секрет Людовика XIV — потому что даже после смерти он продолжает дразнить воображение. А смерть? Самая обыкновенная. После мессы. Без пафоса. Как будто судьба решила: хватит уже этой комедии с маской.

 

19.11.2026

Александр ПАРХОМЕНКО

 в избранное

Добавление комментария

(Добавить через форум)
  • — —

Комментарии

  • Записей нет
ТЕМА НЕДЕЛИ ТОПКОЕ МЕСТО ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА
Выдающийся российский цивилист начала прошлого века Иосиф Покровский называл правило о доброй совести не достоинством, а знаком, отмечающим «неразработанное, топкое место в правовой системе». Прошло столетие...

Популярное
Новое