ТЮРЕМНАЯ ЭКОНОМИКА: ЗА РЕШЕТКОЙ ДЕНЬГИ ЗАРАБАТЫВАЮТ ВСЕ. И НЕМАЛО

Преступление может и не окупается, но тюрьма — вполне. За запертыми дверями и колючей проволокой процветает параллельная экономика. В ней участвуют все: правительства, частные компании, организованные преступные группировки и сами заключенные. Мир тратит сотни миллиардов долларов в год на содержание более 11,5 миллиона человек за решеткой (в основном мужчин). При этом отдача минимальна — чаще всего это приводит к росту преступности и потере надежды. Ник Мартин, известный бизнес-репортер, разбирался, как частные подрядчики, криминальные синдикаты и сами осужденные извлекают прибыль из тюремной системы.

Глобальные масштабы расходов
Правительства по всему миру тратят огромные суммы. В США — мировом лидере по количеству заключенных — тюремный бюджет составляет около 80,7 млрд долларов в год. В Бразилии — около 4 млрд долларов, в Индии (четвертое место по численности тюремного населения) — почти 1 млрд долларов. Точная глобальная цифра неизвестна, но она исчисляется сотнями миллиардов.

При этом система не справляется с другой проблемой — переполненностью тюрем. По данным НПО Penal Reform International, в 155 странах тюрьмы работают сверх своей мощности, а в 11 странах — более чем в два раза. В Конго, Камбодже и на Филиппинах заполняемость достигает 300–600%. Это создает условия для насилия, болезней и укрепления криминальных структур.

Приватизация наказания: частный бизнес на боли
С 1980-х годов частный сектор активно вторгается в управление тюрьмами, особенно в США, Великобритании, Мексике и Бразилии. Большинство европейских, азиатских и африканских стран пока сопротивляются полной приватизации, подчеркивая важность государственной подотчетности.

В США правительство тратит более 3,9 млрд долларов в год только на частные тюрьмы. Компании зарабатывают еще миллиарды на дополнительных услугах: питании, здравоохранении, телекоммуникациях. Тюремные «комиссариаты» (магазины внутри) делают наценки на товары, доходящие до 600%! Звонок родственникам может стоить до 16 долларов за 15 минут. Семьи заключенных в США тратят около 2,9 млрд долларов в год на продукты, звонки и другие расходы, связанные с отбыванием срока.

В Бразилии схема «плата за заключенного» критикуется как порочная: частные операторы (например, «Umanizzare») заинтересованы в максимальном заполнении тюрем, а не в реабилитации. Это приводит к переполненности и вспышкам насилия. Яркий пример — бунт 2017 года в тюрьме Манауса (штат Амазонас), где погибло почти 60 человек. Стоимость содержания одного заключенного там была в два раза выше среднего по стране. И таких примеров сотни.

Частные компании также строят и управляют целыми тюрьмами, поставляют технологии наблюдения, организуют труд заключенных и перевозки. Часто они экономят на персонале, что снижает качество услуг. Результаты смешанные. Один из успехов — тюрьма «Серко» в Окленде (Новая Зеландия): рецидивизм среди выпущенных составляет всего 13,6% (против 34% в государственных и 20% в Норвегии, которая считается мировым эталоном).

Эксперт Бенджамин Лессинг (политолог из Чикагского университета) отмечает: «Частные фирмы обычно управляют тюрьмами эффективнее государства. Но это не панацея и требует жесткого надзора». Критики указывают на отсутствие подотчетности и мотивацию к прибыли. Государственные тюрьмы тоже страдают от неэффективности, угроз безопасности и плохого управления. Пример: судья в Нью-Йорке угрожал сократить срок мошеннику, чтобы не отправлять его в федеральную тюрьму Бруклина, которую назвал «варварской» из-за убийств, поножовщины и избиений.

Криминальные сети процветают за решеткой
За бюрократией скрывается еще более темная экономика. Организованные преступные группировки глубоко внедрились в тюремные системы. Они контролируют торговлю наркотиками, вымогательство и насилие как внутри, так и за пределами тюрем.

Контрабанда (наркотики, телефоны, оружие) — основной источник дохода. В Бразилии банда PCC (Primeiro Comando da Capital — «Первая столичная команда») продает наркотики в 10–20 раз дороже уличной цены, а смартфоны — до 1 500 долларов вместо 200–300 долларов. Это приносит миллионы ежегодно. В некоторых бразильских тюрьмах банды фактически управляют повседневной жизнью лучше, чем государство.

Когда правительство пытается бороться с бандами, это приводит к росту числа заключенных и строительству новых тюрем, которые тоже попадают под контроль группировок. Лессинг, автор книги «Левиафаны: Как банды управляют из-за решетки», объясняет: бразильские банды возникли не как мафия, а как ответ на жестокие тюремные условия. Их инновация — введение базового социального порядка: запрет на тюремные изнасилования, кражи и вымогательство при рационализации насилия.

В Сальвадоре MS-13¹ использовала тюрьмы для вымогательства: требовала ежемесячные платежи от магазинов, уличных торговцев и таксистов под угрозой насилия. Масштабная кампания против банд в 2022 году серьезно подорвала эти операции, резко снизив уровень убийств в стране (хотя и с критикой за нарушения прав человека).

В США многие банды делятся по расовому признаку. «Aryan Brotherhood» — белая супрематистская банда зарабатывает на наркоторговле и мошенничестве с тюремными продуктами (завышение цен, контроль покупок, отмывание денег).

В Индии в крупнейшем пенитенциарном комплексе Тихар (Дели) процветают вымогательство, заказные убийства и наркоторговля. Центральная тюрьма Сабармати в Гуджарате стала хабом транснациональной преступности — контрабанда наркотиков и отмывание денег.

Заключенные тоже зарабатывают (и выживают)
В переполненных камерах формируется неформальный рынок, где выживание зависит от торговли. Обычные товары — лапша быстрого приготовления, мыло, сигареты — становятся валютой.

Распространено правило «взял одно — верни два или три» (double bubble) — высокопроцентный кредит на товары первой необходимости, продукты питания и контрабанду. Это быстро загоняет людей в долговую кабалу с риском насилия. Многие без поддержки извне начинают торговать наркотиками внутри, выступают курьерами, охранниками или наблюдателями за защиту, еду или долю прибыли. Родственников иногда заставляют проносить телефоны или наркотики в теле во время свиданий или оплачивать долги.

Труд заключенных помогает снижать расходы государства. В США платят 1–4 доллара в день за работу на кухне, уборку, прачечную. В индийских тюрьмах — всего 0,10 доллара в день. В Бразилии по закону — минимум 75% от минимальной зарплаты (около 10 долларов в день).

В Бразилии типичный заключенный — молодой бедный темнокожий мужчина из фавелы, связанный с бандой. В тюрьме он подчиняется ее правилам, а на выходе получает контакты для продолжения криминальной деятельности. Таким образом банды переносят влияние на улицы.

***
Тюремная система, призванная наказывать и исправлять, превратилась в прибыльную индустрию для многих участников. Частные компании зарабатывают на приватизации, банды — на контроле и контрабанде, заключенные — на выживании в подпольной экономике. При этом реабилитация остается слабой, переполненность растет, а общество получает больше преступности вместо снижения. Ник Мартин подчеркивает необходимость лучшего надзора, реформ и фокуса на реальной ресоциализации, а не только на прибыли и изоляции.

¹ - MS-13 (Mara Salvatrucha, Мара Сальватруча), «Сальвадорские бродячие муравьи» — это одна из самых жестоких и влиятельных транснациональных преступных уличных банд, возникшая в 1980-х годах среди сальвадорских иммигрантов в Лос-Анджелесе и сейчас действующая в нескольких странах Центральной и Северной Америки.

14.06.2026

Подготовил Александр ПАРХОМЕНКО