«ТЮРЬМА ДО БЕЗУМИЯ»: КАК ЗАКЛЮЧЕНИЕ ЛОМАЕТ ПСИХИКУ
Prison Insider (французская независимая некоммерческая организация, специализирующаяся на сборе, проверке и публикации информации о тюрьмах, заключенных и условиях содержания людей под стражей во всем мире; международный информационно-исследовательский проект в области прав человека и пенитенциарной системы) совместно с французской Национальной ассоциацией семей и друзей людей с психическими заболеваниями (Unafam) подготовили и опубликовали большое аналитическое исследование, в котором рассматривается положение заключенных с психическими расстройствами в восьми европейских странах: Германии, Англии и Уэльсе, Бельгии, Испании, Франции, Италии, Нидерландах и Швейцарии.
Главный вопрос публикации весьма неприятен: тюрьма делает людей психически больными или же людей с психическими заболеваниями просто гораздо чаще отправляют за решетку? Авторы приходят к выводу, что верны оба утверждения. Заключение способно провоцировать психические расстройства, усиливать уже существующие заболевания и превращать людей, которым прежде всего нужна медицинская помощь, в постоянных обитателей пенитенциарной системы.
Масштаб проблемы впечатляет. По приведенным в статье данным, хотя бы одно психическое расстройство имеется более чем у 40% заключенных в Италии, примерно у 30% в Испании, у 35% в Англии и у 60% в Нидерландах.
Тюрьма сама по себе создает условия, благоприятные для разрушения психического здоровья. Человек теряет привычные социальные и семейные связи, оказывается в изоляции, живет в постоянной тесноте, среди шума, конфликтов и насилия. Распространено употребление психоактивных веществ. Все это может спровоцировать заболевание, которое прежде никак себя не проявляло, либо существенно усугубить уже существующее.
Но проблема начинается еще до попадания человека в тюрьму.
Как психиатрические больницы начали превращаться в тюрьмы
Во второй половине XX века в Европе произошли серьезные изменения в психиатрии. Появление нейролептиков позволило многим людям с психическими заболеваниями жить вне больниц. Началась масштабная деинституционализация: психиатрические лечебницы закрывали или сокращали количество мест в них, а стационарное лечение постепенно заменяли амбулаторным.
Само по себе это было прогрессивным движением. Однако у него оказалась и темная сторона.
Больных выписывали, но далеко не всегда обеспечивали им жилье, постоянное наблюдение и необходимую медицинскую помощь. Семьи зачастую вынуждены были самостоятельно заботиться о родственниках, не имея ни специальной подготовки, ни достаточных ресурсов. Особенно тяжело приходилось людям, находившимся в бедственном материальном положении.
Некоторые оказывались фактически предоставленными самим себе: без лечения, без крыши над головой и без поддержки.
Общество все чаще начинало воспринимать таких людей как потенциально опасных. Психическое расстройство постепенно превращалось в синоним угрозы общественной безопасности. Политики и правоохранительные органы все больше ориентировались на принцип так называемого нулевого риска: лучше изолировать человека заранее, чем допустить, что он когда-нибудь совершит опасный поступок.
В результате тюрьма стала удобным способом изолировать тех, кого государство считало проблемными.
В статье приводится весьма выразительная фраза директора французской пенитенциарной администрации, прозвучавшая в июне 2021 года: закрытие психиатрических коек привело к заполнению тюрем.
Иными словами, часть людей, которым прежде предоставляли бы психиатрическое лечение, теперь оказывается за решеткой.
Причем тюрьма изначально не предназначена для лечения психических заболеваний. Ее сотрудники зачастую просто не знают, как обращаться с такими заключенными. Поэтому в разных европейских странах начали создавать специальные психиатрические подразделения непосредственно при исправительных учреждениях, а также отдельные лечебные учреждения для осужденных и лиц, признанных невменяемыми.
Во Франции, например, действуют 26 региональных медико-психологических служб (SMPR), а также создаются специальные госпитальные подразделения — UHSA, которые в публикации фактически называют больницами-тюрьмами.
Однако строительство специальных корпусов еще не означает, что проблема решена.
Авторы отмечают, что медицинских кадров и финансовых средств не хватает. Лечение нередко уступает место охранительным мерам. Пациентов изолируют, фиксируют, подвергают медикаментозному воздействию большими дозами препаратов. При этом центральным вопросом становится не столько выздоровление человека, сколько оценка его потенциальной опасности.
Даже освобождение или перевод на менее строгий режим все чаще зависит от того, насколько убедительно специалисты могут гарантировать отсутствие риска рецидива. А гарантировать абсолютное отсутствие риска невозможно.
Получается замкнутый круг: человек нуждается в лечении, но вместо полноценной медицинской помощи получает все более продолжительную изоляцию.
Между наказанием и лечением: иногда человек получает и то и другое
Один из наиболее сложных вопросов — что делать с человеком, совершившим преступление в состоянии психического расстройства.
В большинстве рассматриваемых стран существует понятие уголовной невменяемости. Если из-за психического заболевания человек в момент совершения поступка не осознавал его противоправного характера или не мог понимать значение своих действий, суд может признать его невменяемым. В таком случае вместо обычного уголовного наказания ему назначают принудительное лечение или иную меру медицинского характера.
Но законодательство европейских стран предусматривает и другие варианты. В некоторых случаях человек одновременно получает тюремный срок и обязанность проходить психиатрическое лечение. Причем порядок исполнения этих мер существенно различается.
— Германия. Действует система двух последовательных мер. После отбытия тюремного наказания человек может быть направлен на так называемое превентивное содержание — Sicherungsverwahrung, предусматривающее дальнейшую изоляцию и лечение.
— Испания. Если суд назначает одновременно лишение свободы и обязательное лечение, сначала исполняется лечебная мера, а затем человек направляется в исправительное учреждение.
— Нидерланды. Заключенный сначала отбывает две трети срока в обычной тюрьме, после чего может быть переведен в специализированный психиатрический центр.
— Швейцария. Людей, которым назначено стационарное терапевтическое лечение, могут помещать в обычные исправительные учреждения, если там обеспечен необходимый уровень медицинской помощи. Однако специальных подразделений для них не предусмотрено.
— Франция. Для наиболее тяжелых случаев существуют специальные подразделения психиатрических больниц — UMD и USIP. Они принимают как заключенных, так и людей, признанных невменяемыми, если тем требуется интенсивное лечение.
— В Нидерландах действуют специальные психиатрические центры при тюрьмах — PPC. Там лечат как осужденных, нуждающихся в психиатрической помощи, так и людей, помещенных туда по решению суда.
Получается весьма странная ситуация: человек может одновременно считаться пациентом, нуждающимся в лечении, и заключенным, подлежащим наказанию. Более того, люди с совершенно разным юридическим статусом иногда оказываются в одних и тех же камерах, палатах и отделениях.
Авторы приводят свидетельство бельгийского заключенного, вынужденного жить в одной камере с двумя людьми, страдающими тяжелыми психическими расстройствами. Он жаловался: один постоянно стонет, другой кричит, а сам он от этого постепенно сходит с ума.
Это не просто бытовая жалоба. Она показывает, насколько плохо организована система, когда больных людей помещают в обычные тюремные условия, не обеспечивая ни им, ни их соседям необходимой помощи.
Психиатрические тюрьмы: больницы, в которых продолжают действовать тюремные порядки
Почти все исследуемые государства создали специальные учреждения или отделения для людей, совершивших преступления и признанных невменяемыми.
На бумаге это медицинские учреждения. В действительности многие из них находятся под управлением пенитенциарных ведомств, а их повседневная жизнь во многом подчинена тюремным правилам. Особенно показателен бельгийский опыт.
Бельгия еще в 1930 году создала систему так называемой социальной защиты. Людей, признанных невменяемыми, но представляющих, по мнению властей, опасность для окружающих, помещали сначала в психиатрические отделения при тюрьмах, а затем могли переводить в специальные учреждения социальной защиты.
Изначальная цель этой системы заключалась прежде всего в защите общества, а не в лечении пациентов.
Европейский комитет по предупреждению пыток неоднократно обращал внимание на отсутствие полноценной терапевтической работы и недостатки медицинского обслуживания. Европейский суд по правам человека также критиковал последствия бельгийской системы для условий содержания людей.
Особенность бельгийских центров судебной психиатрии состоит в разделении обязанностей: пенитенциарная администрация отвечает за безопасность и инфраструктуру, а Министерство здравоохранения — за медицинскую помощь. Однако непосредственный надзор за пациентами преимущественно осуществляют сотрудники тюремной системы.
Именно поэтому, как отмечают авторы, медицинская логика часто уступает место охранительной.
В Испании ситуация несколько иная, но тоже далека от идеальной. Психиатрическая больница при тюрьме в Севилье размещается в здании бывшего медицинского корпуса тюрьмы строгого режима. Формально дисциплинарные правила обычной тюрьмы там не действуют, однако сохранились многие характерные для пенитенциарной системы практики: механическая фиксация пациентов и помещение в изоляторы.
Англия и Уэльс пошли по другому пути: специализированных психиатрических тюрем для этой категории пациентов там не создавали. Людей направляют в обычные психиатрические больницы, в том числе в учреждения повышенной безопасности.
Однако жизнь в таких больницах зачастую мало отличается от тюремной: ограниченная возможность заниматься повседневными делами, строгий контроль и широкое применение изоляции.
Авторы задаются вполне закономерным вопросом: если больница начинает функционировать по тюремным правилам, насколько вообще можно считать ее медицинским учреждением?
Тюремные надзиратели оказываются неподготовленными психиатрами
Еще одна серьезная проблема заключается в том, что многие психические заболевания выявляются не при поступлении заключенного в тюрьму, а уже во время отбывания наказания.
Иногда сотрудники администрации знают о диагнозе заранее. Но чаще первые тревожные сигналы поступают от сокамерников, которые замечают необычное поведение человека.
Именно надзиратели зачастую первыми сталкиваются с психическим кризисом заключенного. Они должны распознать опасные симптомы, сообщить медикам и помочь предотвратить трагедию. Но специальной подготовки у них зачастую нет.
Во Франции обучение тюремных сотрудников особенностям психических заболеваний не является обязательным. С 2019 года по инициативе Unafam стали проводиться соответствующие курсы, однако их немного, и посещение добровольное. Ранее подготовка в основном ограничивалась профилактикой самоубийств и самоповреждений.
В 2019 году французский Генеральный инспектор мест лишения свободы, сообщил о случаях, когда заключенные с психическими расстройствами оставались запертыми в камерах без какой-либо медицинской помощи. Объяснение персонала звучало почти издевательски: пациент сам не обращался за помощью.
То есть человек, который в силу своего заболевания не способен адекватно оценить собственное состояние или попросить о помощи, фактически оставался без лечения именно по причине того, что не попросил о нем.
В Испании ситуация порой принимала еще более тяжелые формы. В тюрьме Puerto III сотрудники подвергли заключенного с психическим расстройством жестокому избиению. По материалам, приведенным в публикации, ему наносили многочисленные удары руками и ногами, после чего на восемь часов зафиксировали механическими средствами в положении лежа на животе.
В Бельгии в 2017 году Европейский суд по правам человека вынес решение по делу о смерти заключенного с психическим заболеванием после насилия со стороны сотрудников тюрьмы. Выяснилось, что персонал получил лишь поверхностную подготовку по вопросам психиатрии.
После этого в Бельгии ввели обязательный шестидневный специальный курс для всех сотрудников пенитенциарных учреждений.
В Англии с 2016 года новые сотрудники проходят четырехчасовой вводный курс по психическому здоровью. Однако для тех, кто уже работает в системе, обязательного повторного обучения не предусмотрено. Дополнительные занятия нередко отменяются из-за низкой посещаемости.
На этом фоне выгодно отличается Швейцария. Там сотрудники проходят примерно пятидневную базовую подготовку по психиатрии, включая изучение различных расстройств и профилактику самоубийств. Желающие могут дополнительно пройти около 15 дней специализированного обучения, которое включает трехнедельную практику в психиатрической клинике.
Контраст весьма показателен: в одних странах от тюремного надзирателя фактически требуют справляться с тяжелыми психиатрическими кризисами без специальной подготовки, а в других признают, что для этого нужны медицинские знания и практические навыки.
Двойное наказание: тюрьма плюс отсутствие лечения
Формально во всех восьми изученных странах заключенные имеют право на медицинскую помощь, сопоставимую с той, которую получает остальное население. Но между законодательством и действительностью лежит огромная пропасть.
Во Франции 26 региональных медико-психологических служб (SMPR) обеспечивают дневное стационарное лечение заключенных с психическими расстройствами. Ежегодно они принимают от 1 500 до 2 000 человек. Это примерно 3% всей тюремной популяции, хотя, по приведенным в исследовании оценкам, около 22% заключенных испытывают психологические или психические проблемы. Иными словами, специализированная помощь доходит лишь до небольшой части нуждающихся. В 2016 году во французских психиатрических службах при тюрьмах оставались незаполненными 22% штатных медицинских должностей. Очереди на лечение были большими, а медицинского персонала не хватало.
В Германии ситуация тоже выглядит удручающе: из 179 исправительных учреждений только шесть располагали специальными психиатрическими отделениями дневного пребывания.
В Англии ожидание индивидуальной психотерапии могло достигать 27 недель. В бельгийских тюрьмах ожидание консультации психолога в отдельных учреждениях растягивалось до девяти месяцев. Когда же лечение все-таки начинается, оно зачастую сводится к назначению лекарств.
В Италии сотрудники пенитенциарной системы и профессиональные объединения надзирателей жаловались на чрезмерное применение медикаментов как своеобразной замены полноценной психологической помощи. По данным, приведенным в статье, около 28% заключенных, получавших лечение, принимали психотропные препараты.
В Бельгии обнаружилась особенно тревожная практика: в некоторых психиатрических отделениях при тюрьмах врачи увеличивали дозировки препаратов пациентам во время забастовок тюремного персонала.
Получается, что вместо решения проблемы нехватки сотрудников и организации нормального ухода медикаментозное воздействие усиливали.
Нидерландский пример: когда лечение все-таки возможно
На общем мрачном фоне авторы выделяют Нидерланды. Комитет по предупреждению пыток положительно оценил местную систему помощи заключенным с психическими расстройствами.
В каждом исправительном учреждении существуют специальные подразделения дополнительной медицинской помощи — EZV (Extra Zorgvoorziening). Туда направляют наиболее уязвимых заключенных, нуждающихся в особом внимании.
При поступлении каждому пациенту составляют индивидуальный план лечения. В подразделениях имеются специальные помещения, организуются различные виды терапии и занятий. Заключенные проводят меньше времени взаперти, чем в обычных камерах.
За каждым пациентом закрепляется специальный сотрудник пенитенциарной системы — своего рода персональный куратор. Работники этих подразделений проходят специальную подготовку и взаимодействуют с психологами и социальными работниками.
Важно, что речь идет не просто о дополнительном наблюдении за заключенным. Здесь пытаются организовать полноценную систему сопровождения, в которой медицинская помощь является самостоятельной задачей, а не приложением к охране.
Именно эту модель международные эксперты считают достойной подражания.
Психиатрические больницы не хотят принимать заключенных
Казалось бы, если тюрьма не способна обеспечить необходимое лечение, проблема должна решаться просто: заключенного переводят в обычную психиатрическую больницу. Но на практике медицинские учреждения далеко не всегда готовы принимать людей из мест лишения свободы.
В Германии большинство обычных психиатрических больниц в землях Северный Рейн — Вестфалия и Рейнланд-Пфальц отказываются принимать таких пациентов. Медики объясняют это опасениями за безопасность персонала и других больных.
В Испании правительство само признало нежелание властей организовывать подобные переводы. По данным публикации, в психиатрические больницы переводили лишь 2% заключенных, хотя медицинским критериям для такого перевода соответствовали около 30%.
Во Франции перевод заключенного в психиатрическую больницу тоже далеко не всегда означает полноценную госпитализацию. По словам одной из французских психиатров, заключенных могут оставить в больнице всего на 24–48 часов, после чего отправить обратно в тюрьму. Иногда их возвращают в настолько сильно накачанном успокоительными препаратами состоянии, что возникает вопрос, насколько вообще было оправдано такое лечение.
Кроме того, пациентам выписывают длинные списки лекарств, побочные эффекты которых им зачастую никто толком не объясняет.
Возвратившись в тюрьму, человек сталкивается с неприятными последствиями медикаментозного лечения и нередко самостоятельно прекращает принимать препараты.
В результате лечение превращается в череду коротких госпитализаций, возвращений в тюрьму, ухудшений состояния и новых госпитализаций.
В 2012 году Европейский суд по правам человека осудил Францию именно за нарушение непрерывности медицинской помощи заключенным, которых постоянно переводили из тюрьмы в психиатрическую больницу и обратно.
Это один из наиболее наглядных примеров того, как формально существующая система медицинской помощи может фактически не выполнять своего предназначения.
Карцер как лекарство от психического заболевания
Пожалуй, самый страшный раздел исследования посвящен изоляции. В разных странах Европы заключенных с психическими расстройствами очень часто помещают в одиночные камеры. Это происходит не только в обычных тюрьмах, но и в психиатрических больницах, а также в специализированных учреждениях.
Особенно часто изолируют людей, переживающих острый психический кризис. Их помещают в одиночную камеру в ожидании перевода в психиатрическую больницу. Но поскольку свободных мест в больницах не хватает, ожидание может затягиваться.
В Англии заключенным иногда приходится проводить в изоляции до четырех месяцев, прежде чем их удается перевести в медицинское учреждение.
В Бельгии пациентов психиатрических отделений при тюрьмах могут отправлять в дисциплинарный изолятор. Европейский комитет по предупреждению пыток выражал серьезные сомнения в допустимости использования одиночного заключения как наказания для людей с психическими заболеваниями.
Во Франции ситуация тоже вызывает серьезные вопросы. Национальный механизм предупреждения пыток в 2019 году сообщил, что заключенных с психическими расстройствами практически систематически помещали в изоляцию во время пребывания в психиатрических учреждениях, даже когда их клиническое состояние этого не требовало. Более того, продолжительность изоляции была как минимум вдвое больше, чем у остальных пациентов.
В Англии применяется практика длительной изоляции пациентов, которых медицинский персонал считает представляющими серьезную опасность для сотрудников или других больных. Человеческие контакты при этом сводятся к минимуму. Пациенты проводят большую часть времени в своих камерах и выходят из них лишь на несколько часов в день. Для некоторых пациентов возможность покинуть камеру ограничивается всего 30 минутами раз в два дня. И самое ужасное: подобное положение может продолжаться годами.
Авторы обращают внимание на очевидное противоречие. Многочисленные исследования показывают, что длительная изоляция крайне разрушительно действует на психическое здоровье. Отсутствие общения, тесные помещения и редкие прогулки только усиливают существующие расстройства.
То есть человека, страдающего психическим заболеванием, помещают в условия, которые способны сделать его состояние еще хуже.
ООН прямо характеризует принудительную изоляцию как жестокое, бесчеловечное или унижающее достоинство обращение, если она применяется в качестве наказания.
Получается парадоксальная картина: вместо того чтобы лечить человека от психического расстройства, его лишают общения, ограничивают передвижение и подвергают дополнительной психологической нагрузке.
Женщины: забытая категория забытых людей
Последний раздел исследования посвящен женщинам, совершившим преступления и страдающим психическими расстройствами. Их положение зачастую еще хуже, чем у мужчин.
Несмотря на то что все восемь государств ратифицировали Международную конвенцию о правах инвалидов, женщины с психическими заболеваниями сталкиваются с серьезными препятствиями при получении специализированной помощи.
В Бельгии женщинам фактически закрыт доступ в специальные психиатрические отделения при тюрьмах. Они вынуждены оставаться в обычных камерах до проведения психиатрической экспертизы, которая должна определить, могут ли они нести уголовную ответственность. Только после признания невменяемыми они получают возможность попасть в специализированные учреждения.
Во Франции из 26 региональных медико-психологических служб лишь две принимают женщин-заключенных. Это учреждения в Ренне и Флери-Мерожи под Парижем.
В Испании женщин с психическими расстройствами размещают в специальном многофункциональном отделении тюрьмы Wad-Ras в Каталонии. Но там они не получают никакого лечения. Более того, сотрудники, отвечающие за их надзор, не имеют специальной подготовки по работе с психически больными людьми. Европейский комитет по предупреждению пыток признал это отделение неподходящим для содержания таких пациенток.
Таким образом, женщины оказываются в особенно уязвимом положении: специализированных мест мало, доступ к медицинской помощи ограничен, а персонал не всегда способен распознать и правильно оценить их состояние.
Общие выводы исследования
В заключительной части авторы фактически подводят итог всему европейскому опыту.
На законодательном уровне Германия, Англия и Уэльс, Бельгия, Испания, Франция, Италия, Нидерланды и Швейцария располагают системами оказания психиатрической помощи людям, совершившим преступления.
Формально эти системы соответствуют европейским стандартам. Но на практике им катастрофически не хватает финансирования, медицинских работников и специализированных учреждений.
Главная тенденция, которую отмечают исследователи, заключается в постепенной криминализации психических заболеваний. Человека с психическим расстройством все чаще воспринимают не как больного, нуждающегося в лечении, а как потенциально опасный объект, который необходимо изолировать от общества.
Количество случаев признания уголовной невменяемости в целом сокращается. Одновременно психиатрическая помощь все активнее перемещается внутрь пенитенциарной системы. Тюрьма становится своеобразным универсальным учреждением для людей, которых государство не сумело обеспечить необходимым медицинским обслуживанием.
В статье есть еще одна весьма красноречивая цитата. Бывший сотрудник психиатрической службы при лионской тюрьме Жильбер Фете замечает, что содержание психически больного человека в тюрьме обходится обществу в десять раз дешевле, чем в психиатрической больнице. Но возникает вопрос: в каком состоянии этот человек выйдет на свободу? Это, пожалуй, наиболее точное выражение всей проблемы.
Экономия на медицинской помощи может обернуться гораздо более тяжелыми последствиями: ухудшением состояния больного, невозможностью социальной адаптации, повторными преступлениями и новыми тюремными сроками.
Исследование не утверждает, что всех людей с психическими заболеваниями необходимо освобождать от уголовной ответственности или что общество должно игнорировать опасность, которую могут представлять отдельные пациенты. Оно ставит другой вопрос: почему необходимость защищать общество так часто становится оправданием отказа от полноценного лечения?
Авторы показывают, что тюрьма все чаще выполняет функции, для которых она совершенно не предназначена. А психиатрические учреждения, в свою очередь, перенимают тюремные методы работы. В результате между наказанием и лечением постепенно стирается граница.
Главный вывод публикации: нельзя подменять психиатрическую помощь изоляцией, а медицинскую реабилитацию — бессрочным содержанием под стражей. Если государство ликвидирует психиатрические койки, не создает доступную систему амбулаторной помощи и не обеспечивает поддержку больных после выписки, часть этих людей неизбежно оказывается в тюрьмах. И там их состояние нередко становится еще хуже.
Примечание: все статистические показатели и сведения о национальных системах приведены по исследованию от 25 ноября 2021 года. Их не следует автоматически считать актуальной статистикой на 2026 год.
17.11.2026
Подготовил Александр ПАРХОМЕНКО

Рубен Маркарьян: Приговоры в отношении предпринимателей находятся в зоне внимания властей
ТОПКОЕ МЕСТО ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА
Правозащита online: Как владельцам квартир не потерять съемщиков и плату за аренду в пандемию?
НЕДОВЕРИЕ К УТРАТЕ ДОВЕРИЯ
НEДОЛИБЕРАЛИЗИРОВАЛИ?
ТРУДОВОЙ ПЕРЕКОС
НИЖЕГОРОДСКИЙ СЛЕДСТВЕННЫЙ МИКС
24 ОКТЯБРЯ 1944 ГОДА: ДЕНЬ, КОГДА УМЕР ЛУИ РЕНО, ОСНОВАТЕЛЬ АВТОГИГАНТА «RENAULT»
Гасану Борисовичу Мирзоеву – 75 лет. С юбилеем, мэтр! 
Комментарии