Мария Большакова. Точка зрения.

3 комментария Публичная речь понятнее и приятнее, когда излагается просто

Всеобщее избавление от засоряющего язык канцелярита, жаргонизмов и пониженной лексики начинается с избавления от языкового сора каждого человека в отдельности. С его уважительного отношения к словам и нормам языка. И дело не в длине языковых конструкций. Лев Толстой, как известно, писал предложениями размером с современную справку для администрации президента. Но в его предложениях видны смысл, образы и мысль автора.
Нет смысла ополчаться на профессиональные термины и пытаться их вымарать. Они несут значимую нагрузку. Большинство профессий обладает своими укоренившимися за многие десятилетия жаргонизмами, спецификой построения фраз и текстов, терминологией. Юристы в этом списке – не исключение. Их цель в том, чтобы каждое внедряемое понятие трактовалось максимально конкретно, без разночтений. Однако надо понимать, что в русском языке это практически невозможно: у нас очень яркий язык. Полстраницы яркого английского текста – это примерно страница «сухого» текста на русском.
Кроме того, страшны даже на сами канцеляризмы, а те действия, которые стоят за ними. Если вчитаться, видно, что в языке официальных документов очень часто используется пассивный страдательный залог: «уроки проводятся», «решения принимаются» и т.д. Кем, кто актор? Очень похоже на попытку снятия с себя ответственности. В разговорной речи мы ведь не говорим: «Мною прочитана книга». Мы употребляем глаголы в личной форме: «Я пошел», «Я сделал». Мало того, что это воспринимается проще, так это еще и означает принятие ответственности за свои действия. Очень засорил русский язык своего рода посев, плоды которого мы до сих пор пожинаем в виде большого количества англицизмов там, где абсолютно спокойно можно подобрать эквивалент или аналог в русском языке.
На самом деле, как говорится, все гениальное просто и плох тот профессор, который не может объяснить восьмилетнему ребенку, чем он занимается. Публичная речь гораздо понятнее и приятнее, когда мысль излагается просто. В этом плане стоит брать пример с президента Владимира Путина: с его словарного запаса, техники выстраивания предложений. Его речь, его ответы понятны всем. Те же, кто считают, что чем непонятнее, тем значимее и интереснее, ошибаются.  

18.11.2022
2 комментария Без безусловности авторитета учителя поведенческие проблемы детей не решить

Школьную атмосферу невозможно выстроить «под линейку», так как и общество в целом немономерно. Социум состоит из абсолютно разных людей, с разными характерами и системой ценностей. Соответственно, оградить детей от тех, кто более агрессивен или психически возбудим, невозможно. К тому же стремление к ограждению может перейти опасную черту. Например, если вдруг появится запрос на ограждение от находящихся в депрессии, имеющих другой цвет глаз и так далее. Этот процесс может зайти очень далеко в моменте обеспечения собственного комфорта. Поэтому всегда нужно искать компромиссы. Тем более что сейчас общество в принципе тревожно.
Есть еще один момент, имеющий признаки «диверсионного», от которого важно отказаться. Сейчас образование де-юре – не услуга, но долго время ею было. Так вот де-факто еще предстоит работать над искоренением этого негативного восприятия. Вспомним Бисмарка, который говорил, что ни у одного диктатора нет такой власти, как у преподавателя начальных классов. Авторитет учителя должен быть безусловен. Иначе никоим образом не справиться с поведенческими проблемами у детей.
Что касается включения детей с ограниченными возможностями здоровья в общее образовательное пространство, то здесь необходима дифференциация подходов. Если речь идет об ограничениях по физическому здоровью – проблемами со слухом, зрением, физической подвижностью, то необходимо с детства приучать, что это разновидность нормы и такие дети должны быть полноценно вовлечены во все процессы обучения, труда, отдыха. Хотя, статистика показывает, что найти работу после обучения им очень сложно. Есть и дети с ментальными недостатками, из-за которых возникают проблемы с обучением. И это также не означает, что человек не обладает всеми гражданскими правами, что и остальные. Стоит отметить, что вопрос инклюзии достаточно остро стоит не только в России, но и во всем мире, и он должен обсуждаться сразу на входе. Если, начиная с детских садов, дети будут понимать, что рядом есть тот, кому нужно помочь, то в дальнейшем принцип «своих не бросаем» станет для них естественным.
Если же речь идет о девиантном поведении, то тут все чуть сложнее. По этой причине психологические службы в школах не должны быть номинальными. Увы, сейчас это зачастую так, и потому система психологической помощи нуждается в переформатировании хотя бы в больших городах, где больше возможностей. В регионах попросту нет такого качества психологов. К счастью, до сих пор в стране есть те профессионалы, которые занимались трудными подростками на рубеже веков и ранее. Это очень хорошие специалисты, их мало, но без их методологической и практической помощи в построении системы работы с трудными детьми не обойтись. Ведь ситуации бывают очень разными и существуют достаточно жесткие практики для их последовательного разрешения. Но тут приходят родители и говорят: «Это мой ангелочек, вы его сами спровоцировали, он ни в чем не виноват». Как быть в такой ситуации педагогу? Макаренко, кстати, в таких ситуациях позволял себе достаточно жесткие методы, а иначе воспитанники просто не признали бы его как лидера и авторитета. То есть, взрослому надо иногда показать свою власть в работе с такими подростками, но где границы морали, в каких госстандартах их прописать? 

 

21.10.2022
комментировать Специалисты говорят тихо, но надо слушать именно их

Прежде, чем понять, почему люди ведутся на фейки, стоит уяснить, что истины не существует и достоверности, как таковой, тоже. Все постулаты, которые мы принимаем за истину – это предмет наших договоренностей. Допустим, мы договорились, что небо голубое, а трава зеленая, но если бы изначально договорились иначе – что трава голубая, а небо зеленое, мы бы так это и воспринимали. Если мы о чем-то договорились, мы можем об этом рассуждать, искать в этом истину, обман или фейк. Если мы не договорились и ничего в некой сфере не понимаем, то поиски будут сильно затруднены, так как мы не будем знать, что ищем, где обман, а где правда. Есть интуиция – прекрасное чувство, есть еще более замечательное чувство юмора и есть опция под названием критическое мышление.
Но тут мы сталкиваемся с двумя моментами. Во-первых, есть такая категория людей, которым все не так. И небо не голубое, и трава не зеленая. И наоборот тоже не работает. А есть синдром Даннинга-Крюгера, когда люди, которые плохо в чем-то разбираются, считают, что они достигли истины и совершенства и абсолютно во всем правы, потому, что они не знают нюансов, а те, кто разбираются в проблеме хорошо, те сомневаются, что истина там, где  они полагают. Поэтому, например, так много «специалистов» в медицине. Как сказала одна пожилая врач, раньше у врачей был один враг – журнал «Здоровье», а теперь – целый интернет и уйма различных изданий, вроде бешено популярной газеты «ЗОЖ». Таким образом, когда человеку предлагают способ решения проблемы политик, врач, военком, но его это не устраивает, человек пытается найти какой-то источник, который будет соотноситься с тем, как он воспринимает картину мира.
Поэтому для многих, когда появляются фейк-ньюс и информационные вбросы, они кажутся истиной, потому, что они так воспринимают мир. И надо признать: ни у кого из нас собственного мнения нет, а в отношении того, что мы не видели и не разбираемся, мы урывочно составляем пазл из многих мнений, роящихся вокруг нас. При этом не всегда чужие мнения – это мнения специалистов. В свое время академик Зализняк сильно сетовал, что сегодня в период постмодернизма мнение пятиклассницы о проблеме важнее мнения профессора, который всю жизнь занимался этой проблемой. И это наша большая беда.
Рекомендую поэтому учитывать мнение профессионалов. До сих пор в мире существуют академические ученые, которые серьезно занимаются изучением своей сферы. Вот они, кстати, никогда не ответят легковесно на любой вопрос из их сферы знаний, не обратившись к серьезным академическим источникам. Специалисты говорят тихо, потому, что не принимают участие в эмоциональной риторике – у них есть дело, и они им занимаются.    

07.10.2022
  • Мария Большакова Мария Большакова

    Председатель комиссии по открытости власти, информационной политике и коммуникациям Общественной палаты Московской области, первый главный редактор справочно-информационного портала «Грамота.ру»

    Эксперт