ПОРОК ВОЛИ ИЛИ ПОРОК СОВЕСТИ?

Родной дядя намерен изъять у несовершеннолетнего племянника дом, так как якобы оформлял дарение дома отцу парня – своему ныне покойному брату, не понимая, что он делает,  в связи с психическим расстройством. Защита ответчика подвергает большому сомнению достоверность оснований «порока воли» и поэтому полагает, что имеет место грубая попытка отнять у парня наследственный дом. После того, как жизнь отняла у него отца. Стороны готовятся излагать свои позиции в суде. А эксперты портала, по просьбе редакции исследовав материалы дела, попытались дать ответ: речь о пороке воли или все же о пороке совести – пресловутой «схеме Долиной» или иначе «бабушкиной схеме», когда продавец или даритель вдруг заявляет: «был не в себе, верните собственность». На чем строится доказательственная база сторон в таких делах, как эти аргументы оценивает суд, достаточно ли законодательного регулирования вдруг ставшей острой проблемы сделок с пороком воли. Об обстоятельствах спора и выводах экспертов – в журналистском расследовании ЭСМИ «ЗАКОНИЯ».

Материалы по данному судебному спору переданы редакции адвокатом ответчика. Ранее представитель обратилась за разъяснением в правовую рубрику программы «УТРО» на НТВ к эксперту – председателю Редакционного совета ЭСМИ «ЗАКОНИЯ», заместителю президента Гильдии российских адвокатов Рубену Маркарьяну. В интересах несовершеннолетнего все персональные данные скрыты.  

Обстоятельства дела: Спорный дом являлся местом совместного проживания двух родных братьев до смерти старшего из них в январе 2026 года. Они были и партнерами по бизнесу, руководящая роль в котором принадлежала старшему. Как пояснила адвокат ответчика (и это подтверждается рядом имеющихся документов), именно он финансировал и вел строительство, решал все организационные вопросы, младший же был просто в роли брата, которому разрешили жить в доме. При этом изначально участок, на котором позже был возведен дом, был оформлен на младшего брата а затем в 2017 году был передан письменным договором дарения в собственность фактического, а не номинального собственника, – старшего брата. Дом и участок после его смерти принял его несовершеннолетний сын.

Тогда же младшего брата осенило, что он может попытаться сделать дом своим, и подал иск в суд. В нем он утверждает, что до самой смерти брата «не знал и не догадывался о том, что уже не является собственном земельного участка и жилого дома», а узнал о «нарушении своих прав» только 23 апреля 2026 года, когда «вдруг» узнал, что у дома теперь будет новый собственник – сын умершего. Оспаривает же он договор дарения поскольку «в момент заключения договора … не мог понимать значение своих действий или руководить ими, поскольку страдает психическим заболеванием и находится под диспансерным наблюдением в Психоневрологическом диспансере…»  Ранее, в 1991 году, ему был поставлен диагноз  «Истерический невроз с психопатическими разрядами», что подтверждается выпиской из акта освидетельствования ВТЭК.  
 

«ПОРОЧНЫЕ» СЕМЕЙНЫЕ ПРАВООТНОШЕНИЯ

Опытные юристы-практики в сфере гражданского законодательства по просьбе редакции изучили исковое заявление и названные медицинские справки, а также документы, предоставленные стороной ответчика. Эксперты портала выделили несколько спорных моментов, которые редакция традиционно привела в обобщенном виде.
 

Момент № 1. Исходный диагноз

Общее мнение экспертов – основания «порока воли» являются, мягко говоря, не вызывающими доверия и между собой «не бьются». «Истерический невроз лишь в крайних, исключительных случаях становится основанием для установления инвалидности. Неврастеники нуждаются в основном в правильном режиме сна и питания, избегании стресса и освобождаются лишь от сверхнагрузок. Там проблема в пиковых эмоциях, а не в когнитивных способностях», – отметил один из экспертов. Диагноз, согласились с ним его коллеги, не мешал истцу многие годы вести абсолютно нормальный образ жизни: трудиться на различных должностях, водить машину (то есть получать права и проходить соответствующее медосвидетельствование), приобретать автомобиль, иметь банковские счета и совершать по ним различные сделки. Иными словами, вполне «понимать значение своих действий или руководить ими». Не помешала неврастения и сейчас, отстаивая свои права, заключить соответствующий договор с адвокатом.
 

Момент № 2. ВТЭК и АКТ

В этой связи эксперты с особым вниманием рассмотрели копию выписки из акта освидетельствования во ВТЭК об установлении этого диагноза и инвалидности. Нашли в ней столько «интересного», абсолютно не соответствующего четким  ГОСТам оформления таких справок и копий, что оно дает основание усомниться в подлинности документа. 
«Справка, подтверждающая факт установления инвалидности», представленная истцом, не только не снимает возникшие подозрения об основаниях этой инвалидности, но и усугубляет их. В ней причиной инвалидности указано: «Заболевание получено в период военной службы» с отсылкой к некоему Акту МСЭ. И все. То есть, получается, основание инвалидности – не невроз? А что тогда? Никаких иных документов, в том числе указанного Акта, истец не представляет в подтверждение своих аргументов.


Момент № 3. Чей дом?

В этой части анализа эксперты, по их признанию, вступили на «минное поле» чистых предположений в сфере психологии и межличностных отношений, которые и повлекли правовые последствия в виде исковых требований. «Очень похоже, что "локомотивом" в решении всех жизненных, финансовых и имущественных вопросов в паре братьев был старший из них. А младший просто следовал за ним со своей то ли реальной, то ли мнимой невротической особенностью. Когда "опора" исчезла, вполне вероятно, судя по всем обстоятельствам и действиям, он сам либо по чьей-то подсказке, поскольку человек он по жизни, скорее всего, ведомый, решил таким образом получить чужой дом, откуда его и не выселяли – пожалуйста, продолжай жить, только не порть жизнь ребенку, потерявшему отца. И стал рассказывать, что он якобы девять лет не знал о том, что договор дарения – это передача собственности другому. И что в воле покойного не было намерения оставить недвижимость или часть нее брату. Все остальное в жизни понимал и понимает, а об этом – не имел представления», – сформулировал общее мнение один из экспертов.


Момент № 4. Право и применение

Этот спор, как отметили эксперты, укладывается в общую канву новых веяний в и без того достаточно сложной практике оспаривания сделок по основанию невменяемости (ст. 177 ГК РФ). Слишком много в этой сфере оценочных категорий и они несколько размыты в нормативных актах, что влечет трудности трактовки. Доказывание или опровержение состояния требует предоставления и анализа многочисленных справок, диагнозов, фактов лечения, свидетельских показаний, иных подтверждающих документов. Но и эти «короли доказательств» тут не главенствуют, поскольку сам по себе диагноз, даже куда более тяжелый, чем в данном споре, – еще не основание для признания сделки недействительной, поскольку она могла быть заключена в стадии ремиссии. Ключевой в таких спорах по идее должна быть судебно-психологическая экспертиза. Но и тут имеется ряд сложностей, в частности, эксперт может дать вероятностные, а не категорические заключения. А если их несколько, и с ними не согласны стороны и сам суд? К тому же «порок воли» не ограничивается лишь психическими расстройствами. Это может быть алкогольное и наркотическое опьянение (которые, например при ДТП, являются как раз отягчающими обстоятельствами), сильный стресс, травматическое состояние. А еще обман, насилие, угрозы (ст. 179 ГК РФ).

«Весь этот ворох сложнейших нюансов на стыке права и медицины и вызывает проблемы правоприменения в части оспаривания сделок по причине порока воли, которые привели к тому, что мы видим сейчас в судебной практике, в том числе возросшее число случаев недобросовестного оспаривания. Поэтому суды начали проявлять сдержанность в  применении статьи 177 ГК РФ, чтобы не допустить злоупотреблений. В данном рассмотренном нами деле все относительно очевидно, я и мои коллеги видим здесь не порок воли, а нечто иное, но решать, естественно, судам. В целом же проблема была и пока остается. Правоприменители вынуждены балансировать между защитой тех, кто действительно не мог по разным причинам контролировать свои действия, и защитой от тех, кто решил злоупотребить своими правами, используя эту норму как тактику давления на наследников. Поэтому нужно и точечное совершенствование законодательства, хотя в целом оно вполне достаточно, и, что гораздо важнее, нужны более четкие разъяснения высших судебных инстанций для совершенствования судебной практики», – подытожил анализ один из экспертов. 

ЭСМИ «ЗАКОНИЯ» в рамках мониторинга правоприменения по соглашению с Министерством юстиции РФ намерено продолжать данное журналистское расследование в целях защиты прав несовершеннолетнего, включить информацию о ходе и итогах судебного разбирательства в ежемесячный отчет Минюсту РФ и информировать о них читателей.