20 НОЯБРЯ 1936 ГОДА: ДЕНЬ, КОГДА БЫЛ РАССТРЕЛЯН ХОСЕ АНТОНИО ПРИМО ДЕ РИВЕРА, ОСНОВАТЕЛЬ ИСПАНСКОЙ ФАЛАНГИ И СЫН ГЕНЕРАЛА-ДИКТАТОРА МИГЕЛЯ ПРИМО ДЕ РИВЕРЫ

В сырой камере тюрьмы города Аликанте, где холодные стены источали запах плесени, Хосе Антонио Примо де Ривера сидел за грубым деревянным столом. Его перо скользило по бумаге. Стояла ночь 19 ноября 1936 года, и воздух был пропитан напряжением.

Испания разрывалась на части гражданской войной, а он, основатель Фаланги, человек, чьи слова некогда зажигали толпы, теперь был заключённым, ожидающим своей судьбы. Его мысли метались между надеждой на спасение и мрачной уверенностью в неизбежном. Он знал, что его идеи, его борьба за единую, великую Испанию сделали его мишенью. Но даже в этой тесной камере он оставался верен своему видению, записывая последние слова, которые, как он надеялся, переживут его.

Хосе Антонио, 1-й герцог Примо де Ривера, 3-й маркиз Эстелла, сын диктатора Мигеля Примо де Риверы, был фигурой противоречивой. Его харизма и красноречие привлекали тысячи сторонников, но его радикальные идеи и связь с фашизмом сделали его врагом Второй республики. Его жизнь, полная амбиций и трагедий, катилась к роковому финалу. Завтра, 20 ноября, его судьба будет решена. Но как он оказался здесь, в этой камере, под прицелом республиканских властей? И что привело к его последнему акту на этой кровавой сцене?

Пламя Фаланги
Хосе Антонио Примо де Ривера родился 24 апреля 1903 года в Мадриде, в семье, чьё имя было синонимом власти. Его отец, генерал Мигель Примо де Ривера, правил Испанией с 1923 по 1930 год как диктатор, поддерживаемый королём Альфонсо XIII. Смерть матери, Касильды Саэнс де Эредиа, когда Хосе Антонио было всего пять лет, оставила его под опекой тёти, которая воспитывала его в строгих католических и военных традициях. Юность Хосе Антонио прошла в тени отца, чья деятельность в роли диктатора вызывала как восхищение, так и ненависть.

Образованный и харизматичный, Хосе Антонио выбрал путь юриста, окончив Мадридский университет с отличием в 1922 году. Его жизнь могла бы быть спокойной карьерой адвоката, но политические потрясения в Испании и падение диктатуры отца в 1930 году подтолкнули его к действиям. Он вступил в Союз монархистов, стремясь защитить наследие отца, но вскоре его амбиции переросли рамки монархизма. В 1933 году, вдохновлённый успехом Муссолини в Италии и Гитлера в Германии, он основал Испанскую Фалангу союзов национал-синдикалистского наступления — движение, которое должно было стать чем-то похожим на итальянский фашизм.

Фаланга, созданная 29 октября 1933 года в Мадриде, провозглашала антилиберальные и антикоммунистические идеалы. Хосе Антонио, выступая перед толпой, говорил о «единой, великой и свободной Испании», отвергая парламентскую демократию как слабую и коррумпированную. Его речи, полные мистицизма и военной риторики, завораживали, но его движение оставалось маргинальным, набрав лишь 0,7% голосов на выборах 1936 года. Однако его влияние росло, подпитываемое поддержкой монархистов и даже итальянских фашистов, которые тайно финансировали Фалангу.

Путь к пропасти
К 1936 году Испания была на грани хаоса. Победа Народного фронта в феврале 1936 года усилила политическую поляризацию. Фаланга, несмотря на свои скромные результаты на выборах, стала активным участником уличного насилия. Хосе Антонио, хотя и был против систематического террора, не мог полностью контролировать своих сторонников, которые вступали в кровавые стычки с левыми. Его риторика, воспевающая «диалектику кулаков и пистолетов», вдохновляла насилие, даже если он сам пытался его ограничить.

14 марта 1936 года Хосе Антонио был арестован в своём доме в Мадриде по обвинению в незаконном хранении оружия. Это стало началом его конца. После нескольких судебных процессов, включая обвинения в оскорблении властей и нарушении закона о печати, его в ночь с 5 на 6 июня перевели в тюрьму Аликанте. Там, несмотря на строгий режим, он пользовался относительными привилегиями: ему разрешали переписку и встречи, что позволяло ему продолжать руководить Фалангой из-за решётки.

В камере он писал манифесты, призывая военных к восстанию против республики. Его письма к генералу Эмилио Моле, одному из организаторов грядущего мятежа, были полны решимости: он предлагал 4 000 фалангистов для поддержки военного переворота. Но его амбиции сделать Фалангу ведущей силой восстания наталкивались на сопротивление военных, которые видели в нём лишь полезного, но второстепенного союзника.

Последние дни
К июлю 1936 года Испания пылала. Военный переворот 18 июля, поддержанный Фалангой, ознаменовал начало гражданской войны. Хосе Антонио, всё ещё находясь в Аликантской тюрьме, оказался в ловушке. Его сторонники и даже немецкие союзники разрабатывали планы его спасения: от побега на лодке на Майорку до операции с участием немецких торпедных катеров. Все они провалились. Один из последних планов, предложенный группой офицеров, предполагал вывоз Хосе Антонио на грузовике Штурмовой гвардии (подразделение полиции), но он отказался, возможно, из гордости или недоверия.

В тюрьме его позиция начала меняться. Столкнувшись с реальностью войны, он стал говорить о примирении. В августе 1936 года он предложил план прекращения боевых действий, который включал амнистию для повстанцев и создание правительства умеренных республиканцев. Он передал это предложение, но правительство Народного фронта, поглощённое войной, проигнорировало его инициативу. Надежда на мир угасала, а его положение ухудшалось. После обнаружения в его камере двух пистолетов и сотни патронов его лишили всех привилегий, изолировав от внешнего мира.

Суд и приговор
3 октября 1936 года начался судебный процесс против Хосе Антонио, его брата Мигеля, невестки Маргариты Лариос и нескольких тюремных охранников. Обвинение было тяжёлым: заговор и военный мятеж, что предусматривало смертную казнь. Суд возглавил Эдуардо Иглесиас Портал, судья, специально присланный из Мадрида. Хосе Антонио, выступая в свою защиту, отрицал все обвинения, утверждая, что не участвовал в подготовке восстания и был изолирован в тюрьме. Однако его доводы противоречили фактам: он активно переписывался с заговорщиками и отдавал приказы Фаланге.

Судебное разбирательство, проходившее 16 и 17 ноября, было напряжённым. Хосе Антонио, сам будучи прекрасным юристом, пытался использовать все свои навыки, но его уклончивые ответы не убедили суд. После четырёх часов обсуждения в ночь на 18 ноября присяжные вынесли вердикт: виновен. Хосе Антонио был приговорён к смерти, Мигель — к пожизненному заключению, Маргарита — к шести годам. Охранники были оправданы. Верховный суд подтвердил приговор, несмотря на попытки губернатора Аликанте Франсиско Вальдеса Касаса отсрочить исполнение.

Последний рассвет
Утро 20 ноября 1936 года было холодным и серым. В Аликантской тюрьме Хосе Антонио разбудили на рассвете. Он знал, что это его последний день. По свидетельству присутствовавших при казни, он с поразительным спокойствием подошёл к расстрельной команде, состоящей из ополченцев. Его голос, привыкший к трибунам, теперь звучал мягко, почти умоляюще: «Моя мечта — это родина, хлеб и справедливость для всех испанцев, особенно для тех, кто не может примириться с родиной, потому что у них нет хлеба и справедливости. Когда ты умираешь, ты не лжёшь, и я говорю вам, прежде чем ваши пули разорвут мне грудь, что я никогда не был вашим врагом. Почему же вы хотите моей смерти?»

Его слова вызвали смятение среди ополченцев. Один из них, дрожа, ответил: «Оставь нас в покое! Мы должны выполнить приказ. Мы не знаем, хороший ты или плохой. Мы только знаем, что должны подчиниться». Момент колебания был кратким. Раздался залп, и Хосе Антонио Примо де Ривера, в возрасте 33 лет, упал на землю, став ещё одной жертвой войны, которую он сам же и помог разжечь.

***
Новость о его смерти скрывалась до 1938 года, когда Франко, новый лидер объединённой Фаланги, объявил его «отсутствующим» героем. Его образ был мифологизирован: портреты Хосе Антонио висели рядом с Франко в школах и учреждениях, его имя возглавляло списки павших в церквях. Он стал символом «жертвы за Испанию», хотя его идеи о тоталитарном государстве были подчинены прагматичной диктатуре Франко.

В 1939 году его тело было эксгумировано и с почестями перенесено в королевскую усыпальницу Эскориал, а затем, в 1959 году, в Долину Павших. Только в 2023 году, в соответствии с Законом о демократической памяти, его останки были перезахоронены на католическом кладбище Сан-Исидро в Мадриде, как он и завещал.

Хосе Антонио Примо де Ривера остался в истории как трагическая фигура: человек, чьи амбиции и идеалы столкнулись с жестокой реальностью войны, которую он не смог предотвратить. Его жизнь и смерть — это напоминание о том, как мечты о величии могут привести к разрушению, а слова о единстве — к расколу.

20.11.2025

Александр ПАРХОМЕНКО