15 ЯНВАРЯ (ПРИМЕРНО) 897 ГОДА: ДЕНЬ, КОГДА СУДИЛИ ТРУП ПАПЫ РИМСКОГО ФОРМОЗЫ

Рим. Январь. Год Господень 897. День точно неизвестен – тут историки никак не могут прийти к согласию. Так что будем считать, что произошло это событие, получившее название «Трупный синод», в средине месяца – 15 января.

Город пах гниением. Не потому, что улицы были особенно грязными — хотя и были, — а потому что сама мораль давно начала разлагаться. И вот, в мрачной зале Латеранской базилики, где витражи стонали под зимним ветром, собрались высшие умы Церкви… чтобы судить мертвеца. Не простого, а папу Римского.

Под шорох шагов кардиналов, с треском распахнулись двери. В процессии, сопровождаемой гробовой тишиной, в зал внесли… Его. Формозу. Бывшего папу. Девять месяцев назад он уверенно отправился на встречу с Господом, но Господь, похоже, был не в восторге от встречи. Его вернули.

Он сидел — или, скорее, обвисал — на троне, подпертый соломой и иронией судьбы. Глазницы — пусты, рот приоткрыт, словно в вечном возгласе: «Quid est hoc?» («Да что тут происходит?»)

Папа Стефан VI, весь в золоте, пурпуре и паранойе, гордо взирал на зал. Его голос дрожал, то ли от ярости, то ли от холода:
— Судим… Его. За ересь, за узурпацию, за слишком тесные объятия с франками!
— Но… — посмел пискнуть один дьякон, — он… как бы… мертв?
— Тем хуже! Он не может возразить, значит, мы победим!
— Давай сюда обвинителя! — крикнул кто-то.

Вышел дьякон-обвинитель. Поднял руку, забыл зачем, помялся, потом прочитал с пергамента заунывным голосом:
— Покойный Формоз, почему, будучи епископом Порто, ты дерзнул надеть тиару?
Молчание.

Формоз склонил голову. Или просто она свалилась в сторону — невозможно точно сказать.
Какой-то служка, стараясь не дышать, ибо разложившийся папа пах неимоверно, быстро поднял ее и приладил к трупу.

Зал выжидал. Один кардинал задался вопросом (про себя, конечно), не мог ли это быть изысканный перформанс. Другой пытался выяснить, откуда у мертвеца такой ядреный запах. Но большинство просто смотрели… и ужасались. Или восхищались. В Риме тогда трудно было отличить эти эмоции.

Суд продолжался.

Пальцы, которыми Формоз благословлял, были отрезаны. Для антисептики духа, как пояснил один из епископов. Одежды с него сорвали. Торжественно. С достоинством. Как с уважаемого покойника. Затем тело — уже практически конструкцию из костей и судебных обвинений — бросили в Тибр.

Рим вздрогнул. Даже река, поглотив тело, будто выругалась.

Прошло немного времени — и Стефан VI обнаружил, что быть организатором процесса против мертвеца — не лучшая строчка в резюме. Его, как позже шептались на форумах пекарей и монахов, удушили свои же собственные подхалимы. Кто-то говорил — простыней. Кто-то — папской мантией. В любом случае, он умер быстро и без суда. Преемник его — куда более практичный человек — реабилитировал Формозу и запретил суды над покойниками. На всякий случай.

Говорят, через полгода один рыбак вытащил из Тибра нечто, похожее на папу. Оно улыбалось.

Спустя какое-то время то, что осталось от папы Формоза, вновь торжественно захоронили в базилике Святого Петра. Так он там и лежит до сих пор, периодически задаваясь вопросом, а не будут ли его снова судить.

***
Мораль? В Риме конца IX века даже смерть не означала конец. А если ты папа — приготовься к апелляции в загробном суде.

15.01.2026

Александр ПАРХОМЕНКО