СПЕЦАГЕНТЫ В ТЮРЬМЕ: ЗА КУЛИСАМИ ПЕНИТЕНЦИАРНОЙ РАЗВЕДКИ

Франция – Пенитенциарная разведка – недавно созданная еще одна французская разведслужба – работает как практически независимое от пенитенциарной администрации подразделение. Радиостанции Европа-1 удалось получить исключительное разрешение на посещение межрегионального отдела пенитенциарной разведки (МОПР) в Страсбурге.

Бронированная дверь в закутке одного из коридоров Межрегиональной дирекции Пенитенциарной администрации региона Гранд-Эст¹. Табличка – «Охраняемая территория». Доступ ограничен. За дверью находятся новые помещения МОПР – межрегионального отдела пенитенциарной разведки. Перегородки, на полу – линолеум, небольшие столы, на которых стоят мощные компьютеры, все мыслимые и немыслимые устройства, противодействующие незаконному проникновению в помещение. В Страсбурге, как и в ряде других городов, эта недавно созданная разведка постепенно становится реальностью. Европе-1, можно сказать, повезло: нам разрешили посетить эльзасский отдел этой новой разведслужбы.

Окна помещения выходят на высокие тюремные стены Страсбургского следственного изолятора, но дюжина агентов работает не только с этим СИЗО. Они занимаются всем регионом Эльзас-Лотарингия-Шампань-Арденны: это около 6 200 заключенных и более 17 000, находящихся в открытой среде (например, носящих электронные браслеты). Из этого числа 24 человека осуждены за совершение актов исламского терроризма. Еще примерно сотня осуждены за общеуголовные преступления, но, согласно имеющимся данным, рассматриваются, как заключенные, подвергнувшиеся радикализации. Кроме того, агенты МОПР занимаются теми, кого называют «крупными рыбами» бандитских формирований, а также склонными к побегу, особенно с применением насилия. Например, Редуан Фаид^2, совершивший прошлым летом фантастический по своей наглости побег, находится во главе списка лиц, за которыми установлен особый надзор.

«В тюрьме все известно».
Работа МОПР основывается на информации, собранной в коридорах 24 пенитенциарных учреждений региона. Работой занимается горстка штатных агентов, которых, в общем-то, все знают. И еще человек сорок, работающих под прикрытием в различных подразделениях пенитенциарной службы.

– Мы не можем говорить о внедренных агентах. Разведка – это и, собственно, то, в чем они нам помогают, и то, что является их основной задачей, например, кто-то может быть надзирателем или еще кем-то. Безусловно, эти лица должны быть очень осторожными, чтобы не разоблачить себя и обеспечить свою безопасность, – уточняет Тома?, руководитель Эльзасского МОПР.

– В тюрьме все известно, все видно, и эта работа требует большой осмотрительности, – добавляет Виржини, его заместитель.

Агенты должны находить способы для взаимодействия с коллегами или заключенными, чтобы никто их не смог раскрыть. Например, организовать встречу во время вывоза заключенного в больницу или организовать встречу агента и его источника во время посещения следственного судьи.

«Завербованные заключенные».
Почти 95% данных, получаемых тюремной разведкой, приходится на человеческие ресурсы. Сюда входят и заключенные, которые добросовестно сотрудничают с пенитенциарными властями: их, как правило, все знают. Но есть и другие – их количество, а также личные данные засекречены. Эти лица завербованы и зарегистрированы в качестве источников после того, как агент, работающий на месте, проверил их добросовестность и ценность, поручив то или иное задание.

– У нас есть некоторые, скажем так, «тюремные рычаги», которые могут либо совершенно случайно, либо намеренно спровоцировать заключенного на сотрудничество с нами. Например, мы можем помочь ускорить перевод из одной тюрьмы в другую, поменять камеру или устроить на работу, – перечисляет Шарлотта, директриса Центрального бюро пенитенциарной разведки.

В том, что касается терроризма, добавляет она, некоторые сообщают о различных действиях «по вовлечению лиц».

Агенты с мест всю информацию в МОПР передают или по телефону, или по электронной почте.
– Например, у кого-то из заключенных внезапно появилось много продуктов питания. Или к кому-то в камеру стали часто заходить другие заключенные. Или во время свиданий кто-то с кем-то уж очень оживленно беседовал. Или один заключенный поделился с другим планом побега, – приводит примеры Виржини, занимающаяся в МОПР координацией.

«Установка микрофонов в камеры».
Затем агент, используя различные способы, исследует местное окружение заключенного, его внешние связи с помощью проверки корреспонденции, списка посетителей во время свиданий, изучает банковские переводы. МОПР использует те же технические и правовые средства, что и судебная полиция или другие разведывательные службы: установка видеокамер или микрофонов в камерах и комнатах свиданий, телефонный перехват или изучение цифровых носителей, обнаруженных во время обысков.

– Заключенные используют смартфоны для посещения сайтов онлайн-игр, таких как Winamax, и, чтобы войти, используют определенные учетные записи, – отмечает Жером, оператор-аналитик. – В основном, это происходит вечерами, когда камеры закрываются, – объясняет он.

Из всех этих необработанных данных он строит социограмму, в которой рассказывается о том, с кем происходит обмен SMS-сообщениями, какие финансовые потоки дополняют и подтверждают информацию, поступившую из пенитенциарного учреждения.

Как проверить подозрения в радикализации? Часто расследования подозрений в радикализации начинаются с того, что отмечается изменение внешнего вида заключенного, его самоизоляции или неожиданного обращения в ислам.

– Чтобы информация была точной, мы должны быть уверены в источниках ее передачи, чтобы не допустить произвола или не подыграть заключенному, желающему причинить вред другому в случае сведения счетов, – говорит Тома?, шеф МОПР.

По таким конкретным вопросам решающее значение имеет сотрудничество с Генеральной дирекцией внутренней безопасности (ГДВБ) или ее местным подразделением. Как, например, в случае с одним заключенным, который «в минуты раздражения высказывал религиозные угрозы, но благодаря партнерам из внутренней разведки (ГДВБ), хорошо изучившей его поведение на свободе, мы узнали, что за ним числится целая история наркомании, насилия и психологических проблем, которые и провоцировали эти его угрозы, – вспоминает Тома.

«Клановые группы».
После того, как вся информация собрана, она передается в соответствующие органы, к примеру, следственному судье в случае, если преступление уже совершено или находится в процессе исполнения, например, при осуществлении побега. Но прежде всего, эта информация используется тюремной администрацией для изоляции лидера или предотвращения формирования той или иной группы заключенных.

– Нам удалось выявить клановые группы из различных районов Страсбурга, – говорит Жан-Пьер, межрегиональный спецагент, отвечающий за направления, связанные с организованной преступностью, мафией и странами Восточной Европы. – Но теперь у нас появилась новая проблема с заключенными, выходцами с Антильских островов, которые вполне могут быть замешаны в незаконной торговле наркотиками или попали за решетку за совершение насильственных преступлений, – рассказывает этот бывший военнослужащий, работающий спецагентом в тюремной среде с 2006 года, помогающий надзирателям «лучше узнать заключенных, с которыми они работают», обучающих их, как по некоторым элементам одежды, татуировкам, жестам и т.д. определять принадлежность заключенных к тому или иному клану.

– Это тюрьма, поэтому наблюдение ведется 24 часа в сутки, 7 дней в неделю, и наши сотрудники прекрасно разбираются в нравах и обычаях, присущих тюремной среде. Их необходимо хорошо знать, чтобы чувствовать тюремную атмосферу и вести эффективную разведывательную работу, – подчеркивает Шарлотта, считающая, что ключевая роль в пенитенциарной разведке состоит в «непрерывности» отслеживания радикализировавшихся заключенных, особенно тех, в частности, которые скоро должны выйти на свободу.

Объекты контролируются еженедельно. В Страсбурге двое агентов с помощью специального программного обеспечения еженедельно сверяют список объектов, чтобы убедиться в том, не пропустили ли они дату освобождения того или иного лица или сокращения ему срока наказания. Европа-1 смогла ознакомиться с типовой учетной карточкой, которую спецагенты заполняют при каждом освобождении интересующих их лиц. Данные о личности, совершенное преступление, происхождение, семейное положение, место в тюремной иерархии, короткая характеристика поведения в заключении, связи, неприязненные отношения, индивидуальные черты характера, назначен ли надзор при освобождении или нет… Все это регистрируется и сопровождается заключением, представляет ли данное лицо опасность или нет. Агенты МОПР несут ответственность за то, что не была нарушена секретность при составлении этой учетной карточки, что вся необходимая информация изложена и ничего не забыто, и что все, что в ней написано, будет понятно тем, кому эту карточку передадут.

Перевод
Александра ПАРХОМЕНКО

На фото: Межрегиональная дирекция Пенитенциарной администрации региона Гранд-Эст (Страсбург); вход в МОПР.

¹ - Гранд-Эст или Большой восточный регион – регион Франции, созданный в результате территориальной реформы французских регионов в 2014 году путем объединения трех регионов: Эльзас, Лотарингия и Шампань-Арденны. Префектура Гранд-Эст находится в Страсбурге.
 

² - Редуан Фаид, прозванный «король побегов», – особо опасный бандит, неоднократно сбегавший из тюрем, в том числе с использованием вертолета. В настоящее время находится под усиленной охраной.

09.10.2019

Саломея ЛЕГРАН Европа-1