«ВОЙНА ТРЕХ ГЕНРИХОВ»

Генрих III приближает к себе Генриха Наваррского, своего кузена-протестанта, поскольку королевству угрожает враждебная суверену партия – Католическая лига, возглавляемая герцогом Генрихом Гизом. В декабре 1588 года король приглашает к себе в замок Блуа этого могущественного принца, отдав приказ своей личной охране его убить.

Укрывшись в своем замке в Блуа, Генрих III в этот день встает раньше обычного. Ему нравится наблюдать за постепенно разгорающимся днем, когда свет начинает потихоньку проникать в покои. Этим утром, 23 декабря 1588 года, очень холодно. Стоя возле камина, пламя которого освещает его лицо, он чутко прислушивается. Он ждет, буквально окаменев, сосредоточившись, как хищник, наблюдающий за своей добычей.

Бержеракский договор¹, это перемирие, которое ему удалось установить между католиками и протестантами, длившееся семь лет, теперь лишь воспоминание. Смерть его брата, герцога Анжуйского, в 1584 году привела к тому, что у Генриха, не имевшего детей, не осталось ни одного прямого наследника. Эта смерть вновь пробудила амбиции и волнения. Для Католической лиги сама мысль о том, что наследником короны теперь стал протестант Генрих Наваррский, двоюродный брат короля, невыносима. И в первую очередь, это невыносимо для Генриха Лотарингского, третьего герцога Гиза по прозвищу «Меченый»: этот лидер католиков открыто претендует на французский престол. Все эти перипетии и называются, как об этом говорят в тайно распространяемых листовках, «Войной трех Генрихов».

Де Гиз, генерал-лейтенант армии
Вот уже несколько месяцев, как крепнущие связи Генриха III с гугенотами вовсю критикуются католиками. И эта враждебность по отношению к королю приняла угрожающий характер. Ситуация стремительно ухудшается летом, да так, что король вынужден 12 мая 1588 года, в организованный Лигой День баррикад, бежать из Парижа. Хозяином столицы становится Генрих Гиз, а король вынужден отступить сначала в Шартр, а затем укрыться в своей резиденции в Блуа, в городке, расположенном на Луаре, одним из немногих поселений, все еще остающихся ему верными.

Загнанный в тупик католиками-фанатиками, королю все же удается временно разрядить обстановку, выполнив ряд их требований, в частности, он издает эдикт, согласно которому любой принц-протестант не может претендовать на французский престол. Король также объявляет, что лишает Генриха Наваррского всех его прав. Что же касается Генриха де Гиза, то король присваивает ему чин генерал-лейтенанта французских войск. Но прибывшие несколько месяцев назад в Блуа оставшиеся ему верными сторонники убедили короля, что у него нет иного выхода, кроме как избавиться от герцога де Гиза.

План, как избавиться от герцога Гиза, был задуман в величайшей тайне. В заговоре участвует группа молодых гасконских дворян, известная как группа Сорока Пяти. Но король тревожится. «Вы кажетесь взволнованным, Ваше величество, – спрашивает один из дворян. – Может быть, вы хотите пересмотреть свое решение?»

«Никогда!» – резко отвечает возмущенный монарх. Он вновь переживает свое негодование, вспоминая, как во время последнего заседания Генеральных штатов, депутаты проявили свое уважение лишь по отношению к лидеру Католической лиги. Он был почти лишен власти, и должен был пообещать, что лишь единогласные решения трех сословий – духовенства, дворянства и третьего сословия – станут законами королевства.

Король полагает, что именно Генрих де Гиз является ответственным за такое оскорбление, нанесенное его власти.

«Может быть герцог де Гиз и является одним из самых смелых и ловких воинов в вашей армии, но, доверьтесь нам, все изменится», – шепчет королю юный дворянин, держа руку на эфесе шпаги.

Король пересекает кабинет и останавливается перед зеркалом, рассматривая свой великолепный камзол из шелка и бархата и серьги, свисающие с ушей. Бегство из Парижа имеет не только недостатки. В чем-то это и хорошо. В Блуа король может одеваться так, как ему нравится, без риска быть осмеянным за свою почти женскую элегантность, недостаток мужественности, и вообще – за свою репутацию, запятнанную целым сонмом любовников-фаворитов, которых называют «миньонами»². Парижская знать также была недовольна тем, что его брак с Луизой Лотарингской не привел к появлению наследника престола.

«Я не беспокоюсь о предстоящей операции, – продолжает король. – Я полностью вам доверяю. Мое единственное сомнение связано с последствиями этого акта». Ненависть к королю достигла такой степени, что он опасается реакции народа, когда станет известно об убийстве герцога.

«Кто знает, на что способны эти религиозные фанатики?» – думает король.

Когда закончилась очередная сессия Генеральных штатов, герцог де Гиз, спустя час, прибывает в замок Блуа. В момент, когда он входит в кабинет, один из дворян хватает его за руку и наносит удар кинжалом, второй обхватывает ноги, чтобы обездвижить, а третий наносит смертельный удар в горло. Четвертый довершает, вонзив шпагу в живот.

Бывший в момент убийства в соседней комнате, король появляется на пороге своего кабинета со шпагой в руке. Пустыми глазами он смотрит на окровавленное тело, а затем неожиданно восклицает: «Боже мой, какой же он огромный! А мертвым он кажется еще большим, чем когда был живым!»

На следующий день кардинал де Гиз, архиепископ Реймский и брат герцога, также был убит. Несмотря на этот «государственный переворот», произведенный королем, Генеральные штаты остаются к нему в оппозиции. Королевским эдиктом их деятельность прекращается 16 января 1589 года, а французское королевство погружается в политический хаос.

Генрих Наваррский становится Генрихом IV
Как и предвидел Генрих III, смерть герцога Гиза и его брата-кардинала спровоцировала насилие со стороны членов Католической лиги как против него самого, так и против протестантов в целом. Ненависть к королю, который пытается вернуть себе столицу с помощью Генриха Наваррского, никогда не была такой сильной.
1 августа 1589 года Генрих III был убит Жаком Клеманом, фанатичным монахом-доминиканцем. Перед смертью король назначил своего кузена Генриха Наваррского своим преемником.

Последний суверен из рода Валуа, младшей ветви Капетингов, Генрих III уступил место Генриху IV, первому королю из династии Бурбонов. Этому протестанту пришлось принять католичество, чтобы его признала вся Франция. «Париж стоит мессы». Действительно ли Генрих Наваррский так сказал или это – всего лишь исторический анекдот, сказать трудно. Но, как бы то ни было, Генриху IV удалось сплотить Францию и стать великим королем.

Перевод
Александра ПАРХОМЕНКО

На фото: Генрих III ставит ногу на труп Генриха де Гиза (Шарль Дюрюпт, 1832).

¹ - Бержеракский договор – договор, подписанный в Бержераке 14 сентября 1577 года между королем Франции Генрихом III и лидерами гугенотов, впоследствии подтвержденный Эдиктом в Пуатье 17 сентября.Исходя из условий договора, гугеноты получали право исповедовать свои обряды только в пригороде одного города в каждом судебном округе.

² - От французского «Mignon» – любимчик, милашка.

03.12.2019

Амелия де БУРБОН-ПАРМ LeParisien