Страны с презумпцией несогласия на изъятие органов лидируют по числу пересадок

Презумпция согласия на посмертное изъятие – одна из моделей, которая существует в мире в области посмертной трансплантологии. Каждая из них имеет свои плюсы и минусы. Данная модель имеет несколько недостатков, главный из которых: незащищённость неосведомлённых людей. Есть люди, которые не хотят быть донорами, например, по религиозным соображениям. В случаях, если они не осведомлены о презумпции согласия и необходимости уведомления родственников, воля умершего человека может быть не соблюдена. Человек предполагает, что в случае его смерти родственники, зная его волю, выскажут её врачам, но, получается, что их могут и не спросить. К тому же, когда родственники вдруг совершенно случайно узнают об изъятии органов, у них возникают подозрения, страхи, которые, в большей степени вызваны различными негативными публикациями, слухами. Отсюда и конфликты, которые приходится решать в судебном порядке. Такая непрозрачность создаёт напряжение и только усложняет процесс трансплантологии, она никому не нужна. Людям должно быть понятно, что происходит.

Много вопросов в обществе вызвало изменение в 2001 году нормативно-правовой базы о посмертном детском донорстве. Тогда же была утверждена инструкция Минздрава о констатации смерти мозга у детей, до этого её не существовало. Хочу успокоить, что эти параметры для детей существенно отличаются от параметров для взрослых в сторону ужесточения и более серьезных требований к врачам. И, самое важное, в отношении детей как раз действует презумпция несогласия.

С точки зрения этически-правового аспекта данной проблемы, существуют разночтения между базовым подходом в медицине – информированным согласием, которое предполагает учет и осведомление человека о медицинских вмешательствах с учетом его прижизненного мнения, и тем принципом, который существует в сфере посмертного донорства, который эту возможность исключает.

По данным различных исследований, которые не всегда совпадают, презумпция согласия менее хлопотная – не надо созваниваться, находить родственников, вступать с ними в контакт с непрогнозируемыми последствиями разрешения на изъятие органов, однако те страны, где действует презумпции несогласия, лидируют по количеству пересадок. Необходимо уточнить, что это зависит не только от модели, но и от финансового сопровождения, структурного и организационного оформления, наличия специального оборудования и, конечно, просветительской работы. 
По данным ВОЗ, соотношение количества доноров и реципиентов составляет 25 процентов, при этом не учитываются в группе реципиентов люди старше 65 лет. Тогда вероятность получения донорского органа уменьшается до 5 процентов. И это с учетом стран, в которых очень высок уровень донорства органов. Россия в их состав не входит. Поэтому изменения в этой сфере нужны, ведь речь идёт о жизни людей, которых можно спасти. Но осуществляться они должны с учётом морально-этических норм. 

12.10.2018

 в избранное

Добавление комментария

(Добавить через форум)

Комментарии

  • Насколько мне известно, какой-то общепринятой официальной точки зрения РПЦ на вопрос трансплантации органов нет. Более двадцати лет назад тщательнейшим образом разрабатывалась Социальная концепция Русской Православной Церкви, в которой утверждалась неприемлемость сокращения жизни одного человека через отказ от жизнеподдерживающих процедур с целью продления жизни другого.  К сожалению, этот хороший документ забыт, и многие его положения не применяются.

    Могу только высказать мою личную точку зрения как священника, как христианина. Мне кажется, что трансплантация органов вполне допустима, и в определенных случаях желательна.  Все мы призваны как христиане к любви, к творению добрых дел по отношению к ближним. Может, в течение жизни человек не сумел в полной мере проявить свою любовь, так хотя бы после смерти ему удастся кому-то помочь своими сердцем, печенью и так далее. Лично я с христианской точки зрения никаких препятствий не вижу.

    Другое дело, что, если эту теорию вписывать в нашу конкретную жизнь, в практику, то, конечно же, возникает много вопросов, сомнений, в частности, о потенциальной возможности досрочного прекращения насильственным путем человеческой жизни с  целью изъятия органов. Когда какой-то юный мотоциклист разбился, и его органы используют для спасения других – это нормально, а вот когда человеку могут «помочь» это сделать – такие вещи недопустимы.

    Было бы желательным и уместным просвещение и донесение до своих прихожан и клириков официальной точки зрения Православной  Церкви и других конфессий на тему трансплантологии. Навязывания не должно быть, а информирование могло бы принести существенную пользу.  


    Дальше...
    Написал Людоговский Отец Федор (Отец Федор Людоговский) 15.10.2018 13:59
  • На сегодняшний день в России дефицит донорских органов составляет 90%.  Из тех, кто нуждается в трансплантации, не имеет серьезных противопоказаний к этому методу лечения, только 10% могут быть трансплантированы.  В различной степени, это общемировая проблема.
    К тому же не каждый орган приживается, поэтому назначается иммуносупрессия. Дело в том, что любой трансплантированный орган организм расценивает как чужеродное вторжение и атакует его, чтобы уничтожить. Для того чтобы подавить иммунный ответ, вводят специальные препараты: иммунодепрессанты.

    У нас проблема органного донорства – очень этически сложный вопрос, и в России к нему совершенно другое отношение, чем в других странах. У нас органное донорство окружено огромным количеством мифов, страшилок и так далее. Презумпция согласия у нас существует с 1992 года, но граждане, читая о принятии нового закона о трансплантологии, уверены, что в случае его принятия, их начнут ловить в подъездах, бить молотком по голове,  и выковыривать кривой отвёрткой все органы. Люди не понимают, что сейчас они находятся в зоне презумпции согласия и закон этот действует с 1992 года, но пока не наблюдается возросшего количества ударов молотками по голове, для того, чтобы забрать почку или печень.

    В России торговля органами запрещена. В некоторых странах третьего мира имеет место продажа донорских органов, например в Пакистане. Это достаточно нищая страна, и на вырученные деньги от продажи почки семья может жить один год. И зачастую это делается нелегально, потому, что мировое сообщество этого не одобряет. 


    Дальше...
    Написал Кондрашова Людмила (Людмила Кондрашова) 12.10.2018 12:42
  • Российским законодательством предусмотрена презумпция согласия на посмертное донорство, в случае, если человек не высказал отказ при жизни, либо в течение 2 часов этого не сделали родственники. Чаще всего судебные разбирательства связаны именно с последним – не уведомлением в установленные сроки родных об изъятии органов. Делать это должен непосредственно врач, оперирующий, либо главный врач того медучреждения, куда поступил человек. На мой взгляд, нарушение этого, скорее, морально-этического принципа, должно быть наказуемо, причем достаточно серьезными санкциями, вплоть до уголовной ответственности. Для чего можно выделить отдельный состав в Уголовном кодексе.

    По моему мнению, в сложной дилемме посмертной трансплантации органов необходимо исходить в первую очередь из интересов живого человека, которого еще можно спасти с помощью донорского органа, а не того, кого уже спасти нельзя. Но при этом, медики должны быть корректными и с родными умершего человека, чтобы они не узнавали о том, что органы изъяты постфактум. На то и существует мобильная связь, чтобы оперативно связываться с людьми. Если врачи пытались это сделать, но не дозвонились, это одно, но если совсем не собирались звонить – это совершенно другое. 

    В целом, эта сфера достаточно криминогенна – нелегальная торговля органами существует. По официальной статистике российской Прокуратуры, данным ООН, называются разные цифры трафика людей, пропавших без вести россиян. Отчасти, это связано с работорговлей, но и большая доля тех, кого похищают ради изъятия органов. Это, действительно, очень серьёзная проблема. 


    Дальше...
    Написал Баст Мария (Мария Баст) 12.10.2018 12:16
  • Лев Ляуш Лев Ляуш

    Старший преподаватель Российского национального исследовательского медицинского университета имени Н.И. Пирогова

    Эксперт