Реформа присвоения ученых званий: поднять уровень научных исследований или потерять интеллигенцию как класс? - 08.12.2011

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Здравствуйте всем.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Как всегда, выходим где-то в шестнадцать ноль восемь, шестнадцать десять. И напомню вам, уважаемые слушатели, что каждый четверг в это время мы обсуждаем тему, которая обсуждается на портале с понедельника. А именно…

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Самая скучная тема всех времен и народов: мы говорим об ученых степенях, то есть, что у нас такое происходит сейчас с образованием, имеется в виду послевузовским. У нас много ученых или мало ученых? Тема-то, в общем-то, звучит так: вот эта вот реформа образования послевузовская, присвоение ученых званий – это… Что это такое? Это, в общем-то, попытка поднять уровень нашей науки или потерять интеллигенцию как класс. Ну так вопрос сформулирован.

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Это сильно вы сказали.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Да, вопрос так сформулирован.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Это сильно.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Но на самом деле до недавнего времени звание… Вот о чем мы будем говорить? Вот, все знают. У нас есть звание кандидата наук и есть звание доктора наук. А до этого вузы выпускали специалистов.

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: И я еще замечу, что у нас всех этих кандидатов гораздо больше, чем во всем остальном мире.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Ну во всем…

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: А вклад в мировую науку очень маленький. Очень маленький.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Роман, у вас…

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Кстати, вы кандидат?

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Я кандидат юридических наук, да. Видите, как получается у нас с вами двое человек в студии, и пятьдесят процентов из них ученых.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: А пятьдесят процентов, слава Богу, нормальные люди.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Да.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Это я про себя.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Ну да. Видите, как. Но у меня тоже тема диссертации такая была, что… мы с вами…

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Никому не нужная, вы хотите сказать?

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Нет, она, наверно, очень полезная, потому как называлась она: «Совершенствование правового регулирования. Распространение информации через информационно-коммуникационные сети». Ну то есть этот вот интернет. Это как раз тема того, чем я занимаюсь последние четыре года.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Послушайте, если я не ошибаюсь, а я думаю, не ошибаюсь: 93% всех диссертаций никому не нужны и пылятся в шкафах. Зачем нам такое количество Рубенов Маркарьянов?

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: А вопрос к слушателям. Вот этот вопрос мы как раз и адресуем к слушателям: зачем такое количество?

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Зачем мы плодим людей, которые с гордостью говорят важно, как Рубен Валерьевич, что «я кандидат наук».

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: А почему это? Я вот так щеки не надувал, как вы вот сейчас надуваете. Это вы с гордостью сказали: «Я ничем не замечен в науке, поэтому сижу здесь такой гордый». Я просто констатировал факты и даже назвал тему диссертации.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Я просто понимаю, что я ничем не смогу, к сожалению, обогатить человечество, а просто так что-то написать, чтобы такие же другие люди, как и я, меня сделали кандидатом наук, – мне это не надо.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Давайте разбираться.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Я не тщеславный.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Давайте разбираться. Вот для чего это вообще нужно? Знаете, как вот правильно говорят некоторые умные товарищи, что вот если можешь не писать – не пиши, а пиши только тогда, когда ты, в общем-то, не писать не можешь.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: А не может не писать только графоман, это всем известно.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Да, но вот если мы говорим об ученых вот этих званиях, то на мой взгляд всегда было так, вот когда: «А, ты кандидат наук или нет?» Долгое время мне говорили: «А ты чего не кандидат наук, не доктор?» Как-то, помню, приходил кто-то из клиентов и сказал: «Мне вот нужно докторальное так называемое заключение». Я говорю: «Это чего?» – «Ну заключение по какому-то конкретному вопросу, чтобы было подписано доктором наук». Я говорю: «Ну а ко мне чего пришел?» – «Вы разве не доктор наук?» Вот я-то тут понял, что потерял немножко денег сразу…

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: И тут Рубен Маркарьян стал сразу комплексовать

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Да, не…

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Комплексовать стал. А деньги-то мимо проходят, оказывается.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Не… не комплексовать, думаю, да, человек сейчас уйдет, понимаешь, а так бы то же самое, что я ему напишу, да, но только если будет там звание доктора наук, например, или кандидата, да. Ну кандидата не считается, а вот доктор – да. Видите, докторами заключение надо…

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: То есть вы поняли, уважаемые слушатели, что Рубен Маркарьян, адвокат, получил степень не для того, чтобы обогатить наше правосудие, а чтобы просто обогатиться. Потому что как-то я кандидат, значит я уже не могу брать за это столько, сколько простой не кандидат.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Я беру больше. Я за другое беру, не переживайте, да. Потому что, в принципе, попросить у кого-нибудь сделать заключение по какому-нибудь вопросу доктора наук, те, кто на этом специализируется, это как бы часть адвокатской деятельности моей. Вот если я веду какое-то дело уголовное, защищаю клиента, я ведь не во всех областях знаний чего-то понимаю.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Пока.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Точнее понимаю, ну в паре, тройке, а в основном-то нет. Ну вот, например, если взять, если я веду процесс уголовный, то там могут быть, потребуются знания из разных областей права. Ну например, там не знаю, технические какие-то там знания, или если речь идет о каких-то финансовых махинациях, извините, да, нужно экономические экспертизы заказывать у доктора экономических наук. Ну вот как бы понятно, что и мы этим пользуемся, мы обращаемся к специалистам, которые нам разъясняют те или иные там вопросы в своей области знаний, вот, а…

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Видите, уважаемый соведущий, я так и не понял. Я свою точку зрения высказал. А вы считаете, пусть будет чем больше, тем лучше?

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Не, что, штука какая?

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Или надо как-то…

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: У нас вот на связи должны быть эксперты. Мы к ним, конечно, и обратимся. Дело в том, что…

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Ну ваше мнение какое?

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Нам надо понимать, для чего и кому это надо. Я вот этот пример привел по поводу того, что ты если не можешь не писать, не пиши. Смысл занятия наукой и вот это освоение этого опыта, переложение его на какие-то видеодиссертации, которую ты защищаешь. Ведь на самом деле что такое диссертация? Если разобраться, да, это не какая-то там пачка бумаги или как ее называют у гуманитариев – «кирпич», а у технарей еще помимо «кирпичей» есть еще там «трубы», чертежи, схемы и прочее. Это прежде всего положения, какие-то положения, которые ты выносишь на защиту. То есть ты такой вот умный человек, да, у тебя есть опыт, у тебя есть знания, ты эти знания совершенствуешь, совершенствуешь, совершенствуешь. В итоге приходишь к каким-то выводам. Исходя из того, что ты… особенно, если ты занимаешься вот этой наукой под руководством уже настоящего ученого, профессора, доктора наук, который направляет твои исследования глубоко. И ты что-то начинаешь понимать. В итоге ты делаешь выводы какие-то. И вот эти самые положения, которые опубликованы где-то там, в научных журналах, и они стали предметом полемики, и вот эти положения ты выносишь уже на защиту диссертации. То есть здесь диссертация – это не просто книжка, которую прочитали люди и сказали: «О, он толковый парень, давайте мы ему ученую степень присвоим». Это, прежде всего, те положения, которые ты выносишь на защиту и говоришь: «Я считаю, исходя из того, что я изучил, что это вот так. А вот это надо изменить, а вот это надо внедрить в практику, и это внедряется. Вот это и есть как бы диссертация. Докторская так вообще она, а кандидатская так попроще.

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Нет, это да…

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Вот поэтому, когда говорят: «Защищаю диссертацию», это не просто там выходят и зачитывают свой автореферат, а защищают те положения, которые на защиту и выносились. Десять, пятнадцать или сколько каких-то там выводов, которые действительно обладают признаками новизны научной, и ты выносишь на защиту. И если это так, то, в общем, чем больше у нас будет таких ученых, тем лучше. Другое дело, что зачастую, как понятно, для каких-либо целей бизнесмены либо еще чиновники, вот им нужно, чтобы они были кандидатами, докторами наук в силу ряда причин, для карьерного роста. И никакого отношения…

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Ну вы знаете, Рубен Валерьевич…

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Они к науке не имеют.

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Один профессор медицины приехал к нам, американец, в Москву, и его больше всего поразило: «Этот профессор медицины русский, этот профессор, этот, этот, а кругом одни профессора, а живут у вас на двадцать лет меньше, чем у нас».

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Не путайте. Профессор и доктор – это разные вещи. Профессор – это, наверно, все-таки должность, да. Доктор – это ученое звание. Давайте мы лучше обратимся к специалисту, который у нас сейчас на связи. Это Станислав Алексеев, ученый секретарь совета по защите докторских и кандидатских диссертаций при Московском государственном университете имени Ломоносова. Станислав Олегович, здравствуйте.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Добрый день.

 

СТАНИСЛАВ АЛЕКСЕЕВ: Здравствуйте.

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Рубен Маркарьян, Роман Щепанский, говорит Москва, портал «ЗАКОНИЯ».

 

СТАНИСЛАВ АЛЕКСЕЕВ: Очень приятно.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Вы доктор наук? Алло? Станислав Олегович?

 

СТАНИСЛАВ АЛЕКСЕЕВ: Да, доктор наук.

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Ну вот, мы так и знали.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: А мы тут как раз обсуждаем тему. Почему-то мы подумали, что она скучная. Мы пытаемся, так сказать, понять. Реформа образования вот этого послевузовского, изменение порядка защиты диссертаций, потом, насколько я знаю, кандидатских уже вообще не будет. И по-другому будут называться специалисты, которые выпускаются после вуза. Скажите, как вот нам все-таки в этом разобраться? Те люди, которые поступали в университет, вот в ваш, например, или те, которые учились в аспирантуре, они сейчас что уже не будут кандидатами наук, и они не будут специалистами?

СТАНИСЛАВ АЛЕКСЕЕВ: Ну во-первых, то что вы сказали, это… Ситуация такая. Я буквально несколько дней назад на сайте Высшей аттестационной комиссии появилось разъяснение, что от существующих ученых степеней «кандидат» и «доктор» отказываться не собираются. Поэтому будет по-прежнему кандидат, который, в общем-то, равен западному PHD. Ну и будет такая российская степень – доктор наук, предполагающий более высокую квалификацию. Кстати, в западных странах также имеются аналоги этой степени. Я просто сейчас боюсь соврать точное название, но я знаю, что в Германии имеется аналог этой степени, во Франции. Степень, которая дает право быть научным руководителем, занятие более высоких позиций.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Станислав Олегович, а у нас был вопрос для слушателей: а не слишком ли у нас много докторов и кандидатов? Так получается, что, по-моему, больше, чем во всем остальном мире. Ваше мнение.

СТАНИСЛАВ АЛЕКСЕЕВ: Ну вы знаете, я могу только говорить за свою область, астрофизику, в которой я разбираюсь, вот. Ну у нас действительно, существуют достаточно четкие критерии, те уточнения, положения, которые там циркулируют. И, честно говоря, для нас они, скажем так, мы все равно их превосходим, ну я просто смотрел по количеству людей и по популикабельности. Ну наверно, да. И то, что до меня тоже иногда доходят слухи, что какие-то защищаются странные диссертации, это да, есть такое. Возможно, эти меры по ужесточению приведут.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: То есть, если у человека есть желание стать кандидатом, практически на девяносто процентов он им станет. Отсев очень маленький, да?

СТАНИСЛАВ АЛЕКСЕЕВ: Нет, не так.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Не так, да.

СТАНИСЛАВ АЛЕКСЕЕВ: Понимаете, в чем дело. Отсев как раз достаточно большой, просто в естественных науках существуют четкие критерии, что должно быть что-то сделано, что должны быть опубликованы статьи мирового уровня, цитируемые в журналах. В неявном виде у нас, допустим, если в положении написано: «Ни одной публикации», мы рекомендуем, ведь это мы никому ничего запретить не можем, но мы рекомендуем, чтобы это было не меньше трех для кандидатской диссертации, чтобы эти работы были хорошо апробированы, поэтому, по крайней мере, через нашу специальность, нашу тематику левые люди не идут.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Станислав Олегович, а я вот читаю, вот повод-то, собственно говоря, для дискуссии. Министерство образования отменяет степень кандидатов наук. Вот тут написано: «В новом проекте о положении диссертационных советов нет кандидатских советов», – сообщила директор Департамента научных и научно-педагогических кадров министерства Елена Нечаева, выступая в Минобрнауки. Они могут либо привести себя в соответствии с новыми требованиями, усилив качественный состав либо закрыться».

СТАНИСЛАВ АЛЕКСЕЕВ: Ну по поводу, так сказать… Я так понимаю, может быть, не правильно понимаем вот то, что я видел на сайте Министерства, и то, что я видел в объяснениях, имеется в виду, что, если раньше существовали отдельно советы по защите докторских и кандидатских и были отдельно советы для кандидатских, то, если я правильно понимаю, они просто хотят оставить только советы для докторских диссертаций, чтобы была некая единая система, вот. Ну и, соответственно, советы для кандидатских, которые были только кандидатские, они должны будут, так сказать, пройти переаттестацию на соответствие уже критериям на докторские советы. Я это понял так, хотя, я, конечно, тоже могу ошибаться.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Станислав Олегович, а вот смотрите, у вас же такая довольно узкая специальность. Кто-то из астрофизиков защитил кандидатский минимум, да. И вот астрофизики всего мира узнают об этом? Как-то обсуждают, нет? Становится это известным, его тема?

СТАНИСЛАВ АЛЕКСЕЕВ: Да, у нас большая часть публикаций в мировых журналах на английском языке, поэтому я не… Сам факт защиты диссертации, думаю, что не очень известен, потому что все делопроизводство по защите диссертаций у нас по закону на русском языке, а русский язык, к сожалению, уже западные коллеги не очень рвутся учить, как раньше. Но что касается статей, то люди знают, что этот человек активно работающий, вот. Но после какого-то момента это, естественно, что если какой-то очень активно работающий человек с хорошими публикациями, в какой-то момент он становится PHDлибо кандидатом.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Станислав Олегович, а вот такой вопрос. Я не знаю, серьезно вы к нему отнесетесь или нет. Это правда, что есть такие слухи, что все астрофизики дают подписку о том, чтобы не признавать, что есть иная цивилизация?

СТАНИСЛАВ АЛЕКСЕЕВ: Я, честно говоря, об этом впервые слышу. Я никогда никаких подписок ни в чем не давал, если честно.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: И не видели никого?

СТАНИСЛАВ АЛЕКСЕЕВ: Ну мне об этом не известно, так сказать, об этих вещах.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Это вот отдельная тема для программы будет, наверно. Верите ли вы в то, что есть инопланетяне. Спасибо, Станислав Олегович…

СТАНИСЛАВ АЛЕКСЕЕВ: Ну. Нет, ну понимаете.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Спасибо, я напомню…

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Есть ли жизнь на Марсе? Наша передача продолжа…

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Да, я напомню, что у нас был Станислав Алексеев на связи, ученый секретарь совета по защите докторских и кандидатских диссертаций при Московском государственном университете имени Ломоносова.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: А вот знаете, Рубен Валерьевич, однажды я ехал в поезде с астрофизиком. Вот это люди, которым невозможно не верить. Он мне рассказывал про давление света в вакууме, вот опровергать таких людей невозможно, поскольку…

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Где вы ехали, в поезде вы ехали?

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Поскольку ничего не понятно. В поезде, да. Мне ничего не понятно.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: То есть вагонные споры – последнее дело, когда нечего пить, да.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Да, да. Вот это был астрофизик, поскольку никто ничего не понимает, с ними спорить невозможно. Им доверяешь как-то сразу. Спасибо, Станиславу Олеговичу.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Да, ну…

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Видите, он сам сказал, что ему кажется, что многовато кандидатов и докторов в их довольно ограниченном мире звездном.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Ну вот мне что понравилось, Станислав Олегович сказал по поводу того, что мы рекомендуем кандидатом или там диссертантам публиковаться в известных мировых журналах, да, и которые на английском языке, потому что на русском там никто особо не рвется писать. Вот, а вот…

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Послушайте, Рубен Валерьевич, а вот я вот посмотрел список…

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Высшей аттестационной комиссии, вот этот так называемый ВАК. И там вот есть аккредитованные издания, и вот именно в них надо публиковаться, в этих аккредитованных изданиях, независимо от того, что у них тираж может быть маленький и не читают их вообще. Но я применительно к праву, когда я готовил эту диссертацию, мне вот именно это и говорили, что надо публиковаться вот в этих, вот в этих и вот в этих. А вот в других как бы они не будут считаться…

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: А расценки вам известны? Ведь можно же купить. Есть расценки какие-то?

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Ну я не покупал, поэтому не знаю. Это надо будет отдельно поговорить. У нас сейчас на связи Игорь Мацкевич, глава экспертного совета ВАК России по праву, первый проректор научной работы Московской государственной юридической академии. Игорь Михайлович, здравствуйте.

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Добрый день.

 

ИГОРЬ МАЦКЕВИЧ: Здравствуйте.

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Игорь Михайлович, мы тут обсуждаем тему. Появилось сообщение о том, что положение диссертационных советов и там, в общем, не будет больше кандидатских советов, и вообще вот эта степень кандидата юридических наук, она утрачивает актуальность: будут только доктора, бакалавры, магистры. Не просветите нас и наших слушателей, пользователей портала, да, что в чем смысл этой реформы?

 

ИГОРЬ МАЦКЕВИЧ: Значит, ну я хочу сразу сказать, что эти сообщения, которые действительно, я их сам видел, появились в средствах массовой информации, в частности в «Известиях», они, ну как помягче сказать, не совсем точны, скажем так.

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Утка, что ли?

ИГОРЬ МАЦКЕВИЧ: Ну и не утка, просто я так понимаю, что представители СМИ, которые были на заседании этого круглого стола, о котором идет речь, они…

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Не так поняли все.

 

ИГОРЬ МАЦКЕВИЧ: Да, они просто не совсем правильно поняли, о чем говорилось. Речь вот о чем. В новом положении «О порядке присуждения ученых степеней» кандидатские диссертации не рассматриваются экспертным сообществом Высшей аттестационной комиссии, а докторские диссертации рассматриваются. Ну чтобы было понятно, буквально в двух словах. Раньше все диссертации проходили обязательную оценку Высшей аттестационной комиссии, обязательно, и кандидатские и докторские. Сейчас из этой цепочки кандидатские диссертации согласно, опять-таки, повторяю, новой редакции положения «О порядке присуждения ученых степеней» выпали, кандидатских диссертаций там нет. Ну то есть кандидатская диссертация защищается в диссертационном совете и выдается диплом. Все.

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Диплом вуза будет выдаваться либо государственный все-таки?

 

ИГОРЬ МАЦКЕВИЧ: Нет, диплом выдается государством. У нас диплом пока что…

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: А как диплом будет выдаваться государством тогда, если в ВАК не попадает диссертация, а это сам совет присваивает степень.

 

ИГОРЬ МАЦКЕВИЧ: Высшая аттестационная комиссия – это не государственная структура, это же общественная структура. В принципе, Высшая аттестационная комиссия и не должна выдавать диплом. Поскольку за степень идет государственная доплата, надбавка, да, диплом государственный, он и должен оставаться, государственной структурой выдаваться, то есть в данном случае Министерством образования и науки, что, в общем-то, и сделано. Так что в этом смысле все логично. И более того, я, например, считаю, логично в этой связи именно повысить ответственность диссертационных советов за те диссертации, которые защищаются на советах. Они должны нести ответственность, а не Высшая аттестационная комиссия, потому что до этого ситуация была такая, что крайний оказывался ВАК. Вот работа, допустим, Цапка кандидатская, да. Вот Цапок прошел ВАК. Куда смотрел ВАК? Я извиняюсь, а диссертационный совет куда смотрел? Вообще, изначально-то где работа защищается? Уж никак не в Высшей аттестационной комиссии. Она защищается в диссертационном совете.

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Игорь Михайлович, а сколько у нас? У нас, по-моему, больше тысячи, да, диссертационных советов.

 

ИГОРЬ МАЦКЕВИЧ: Ну где-то так. Если все брать по всем научным специальностям, я думаю, даже побольше.

РУБЕН МАРКАРЬЯН: А что, правда, для государственных чиновников это вот как-то влияет на их карьерный рост: если не кандидат наук, то вот он какую-то там должность не полу…

ИГОРЬ МАЦКЕВИЧ: Ну вот я вам скажутак. За всю Одессу, как говорят, не буду отвечать. Я знаю точно, что это влияет на рост, например, прокурорских работников и судей. Это точно, это прописано в требованиях. Это абсолютно точно.

РУБЕН МАРКАРЬЯН: То есть, если действующий прокурор, судья, у них же нет времени наукой заниматься.

ИГОРЬ МАЦКЕВИЧ: Ну я, как говорится, здесь-то комментировать не могу…

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Ну это отдельная большая тема.

 

ИГОРЬ МАЦКЕВИЧ: По-разному бывает.

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Конечно.

 

ИГОРЬ МАЦКЕВИЧ: Нет, вы знаете, давайте так. Не надо всех под одну гребенку, да. Если, значит, попадается чиновник, который, ну будем называть своими именами вещи, диссертацию там не писал, да, это не значит, что все чиновники такие. Есть люди…

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Не, ну это понятно, да.

ИГОРЬ МАЦКЕВИЧ: Есть люди, которые действительно, ну просто вот фанаты, я просто сам знаю таких, и достаточно много, поверьте, да, которые ночами пишут, гробят свое на этом здоровье, непонятно зачем им это нужно. Но, тем не менее, человек хочет реализоваться. Так что все здесь по-разному, но качество… При этом не должно страдать (вот единственный критерий!) качество исследований. И не нужны диссертации, которые никому не нужны. Но за это в первую очередь должен нести ответственность диссертационный совет. Высшая аттестационная комиссия, с моей точки зрения, должна заниматься не тем, что ловить блох вот в этих диссертациях, которые попадают туда, а должна заниматься как раз аналитической работой. Вот о чем вы говорите – «У нас такое огромное количество диссоветов» – нужны они или не нужны? Вот этим должен заниматься ВАК.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Спасибо, Игорь Михайлович, спасибо, все, выходим из эфира.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Спасибо. А я напомню, у нас на связи был Игорь Мацкевич, первый проектор по научной работе МГЮА, глава экспертного совета Высшей аттестационной комиссии России по праву.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Давайте вопрос для слушателей напомним.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Зачем нам столько ученых? Мы с этого начали?

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Да.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Ну да, вот такой вот вопрос и есть. Если у нас тысяча диссертационных советов, и что делать у нас со степенью кандидата наук? Насколько, вообще, слушателям интересна и важна вот такая вот ученая степень. По моему мнению, я здесь полностью согласен с Игорем Мацкевичем, который у нас был в предыдущей половине часа, глава экспертного совета ВАК по праву, который сказал, что есть такие люди, которые не писать не могут. Вот это настоящий ученый. Вот он сидит, сидит, там, чай...

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: И все время пишет.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: ...Час попил, а потом: раз – и всю ночь что-то делает, имеется в виду занимается наукой. Изучает углубленно, делает выводы, анализирует, в итоге приходит к каким-то выводам, которые в конечном потом счете отражаются, внедряются в практику, и мы с вами, ну если мы говорим о праве, по этим законам начинаем жить. А кто-то вот открытия делает такие великие, потом вот мы говорим по мобильным телефонам.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Нет, я к тому еще хочу просто сказать, что у нас кандидатов и докторов с каждым годом становится все больше, и с каждым годом вклад в мировую науку все меньше.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Ну я насчет вклада в мировую науку ничего не могу сказать, потому что мировая наука – это все-таки разные страны. А что касается роста действительно интереса к кандидатам, к докторам наук, это действительно так. Число ученых в нашей стране за пятнадцать лет – это парадокс. На Общественной палате были слушания концепции системы аттестации научных сотрудников. И, оказывается, что за последние пятнадцать лет сократилось с три раза количество ученых и продолжает падать, а количество аспирантов и кандидатских диссертаций растет на 10-15% в год. Может быть, поэтому...

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Ну это же ненормально, вы согласны, Рубен Валерьевич? Это ненормально, аномалия вообще.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Нет, это парадокс. Вот в парадоксе надо разбираться, он может быть нормальным, может быть он даже и полезным, поэтому мы сейчас с вами и разбираемся. У нас поэтому и тема, и радиопрограмма такая, и тема же с понедельника на форуме портала «ЗАКОНИЯ». Мы это обсуждаем. А поводом послужило вот это сообщение, как оказалось, что не совсем корректно воспринята СМИ, о том, что теперь у нас кандидатов юридических наук не будет и диссертационных советов, которые присваивают эти степени, тоже. А давайте еще обратимся, еще к одному эксперту, гостю в нашей программе. Это Гасан Мирзоев, президент Гильдии российских адвокатов, ректор Российской Академии адвокатуры и нотариата. Гасан Борисович, здравствуйте.

 

ГАСАН МИРЗОЕВ: Здравствуй, Рубен Валерьевич.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Добрый вечер.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Гасан Борисович, вот мы обсуждаем эту тему, которую вы сейчас, наверное, слышали, и у нас на связи Игорь Мацкевич был, и Станислав Алексеев– известные личности и в области науки. Скажите, пожалуйста, вот это вот сообщение о том, что теперь в вузах, в диссертационных советах не будет кандидатов наук, не будут присваивать эту степень. И вообще полностью вот эта реформа образования?

 

ГАСАН МИРЗОЕВ: Вы знаете, вообще, мне кажется, все эти реформы, которые затеяло в последние годы ваше Министерство образования, они не вдохновляют, и, мне кажется, вот это одно из этих вот... из этой серии. Представьте себе, сейчас хоть какой-то контроль есть. Они говорят, что они могут проверять только 8% всех кандидатских диссертаций. Ну хорошо, можно прибавить экспертов. Я, например, считаю, что все-таки государево око все-таки должно быть. Наоборот, надо усилить возможности эксперта и проверять состояние, там я не знаю, на плагиат, технологические какие-то моменты, усилить, да? Но сам процесс. Я не против того, что, в принципе, можно оставить за вузами, но мне кажется, еще все-таки должен быть переходный период, потому что не все еще понимают, вот эту вот система образования многоступенчатая – бакалавр, магистр, там, доктор (PHD – это по-американски). Но мы все время пытаемся на кого-то быть похожими. Хотя я лично считаю, что система российского образования ничем не хуже. Наши кандидаты наук, которые сегодня защищают диссертации, это дает им возможность работать над собой, это дает возможность двигаться вперед. Ну увеличился процент. Есть, конечно, у нас некачественные работы, есть, конечно, плохо работающие советы, я с этим абсолютно согласен. В Российской Академии адвокатуры и нотариата в этом смысле, не сглазить, у нас и по первой специальности, и по одиннадцатой ведущие ученые юриспруденции, заслуженные деятели наук в составе совета, такие как: Бойков, Барщевский, Скуратов, Власов, много уважаемых людей, Шагиева по первой специальности. Но мы считаем, да, можно, конечно, отдать это на откуп вузам, пусть они ставят свою гербовую печать своего вуза и выпускают. Но все-таки, мне кажется, пока это должно быть под оком государя. Более того, вот этот вот контроль, он пусть даже 8%, но тогда наши вузы и наши советы будут знать, что работа будет проверяться (действительно хоть какая-то часть) на новизну на то, что они, какой вклад в науку сделали. И подход будет все-таки со стороны государства. Еще есть один момент, я хотел отметить, что насколько я понял, что Минобрнауки собирается принять положение аттестационных советов?

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Да.

 

ГАСАН МИРЗОЕВ: И на самом деле и смысл-то какой? Они хотят ужесточить требования к деятельности советов, а вот, в частности, я так понял, что членами совета могут стать только доктора наук. Вот это я, например, приветствую. Ничего здесь плохого не вижу. Доктора наук – это люди, которые уже в науке твердо стоят, которые прошли от кандидата до доктора, это профессора. Здесь я ничего плохого не вижу.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Гасан Борисович, вот последний вопрос. Адвокатуру как научную специальность не удалось отстоять?

 

ГАСАН МИРЗОЕВ: Вы знаете, что как бы не удалось, но правозащитная деятельность, она как бы вошла как вариант. Я в этой комиссии работал, в рабочей группе Министерства образования с моими коллегами, во главе там Игорь Михайлович как раз стоял, Мацкевич. Мы давали свои предложения, и мы, в общем-то, с сожалением это отмечали, что все-таки адвокатура – это институт гражданского общества, то все-таки и одновременно и организация, как некоторые понимают, но это в то же время и наука о методах и профессиональных способах, методах более эффективной профессиональной защиты прав человека. Это у нас как раз не очень развитое направление. И вот, конечно, с точки зрения обывателя кажется, что широкое понятие «правозащитная деятельность». Все-таки когда была адвокатура, понятно было, что, есть и прокуратура. А теперь получается как: прокурорский надзор есть, адвокатуры – нет.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: А нам вот сказал как раз Игорь Михайлович Мацкевич, что для прокурорских это обязательно для карьерного роста и для судейских необходимо, чтоб быть кандидатом, доктором наук.

 

ГАСАН МИРЗОЕВ: Вот видите. То есть стимул какой-то у адвоката убирают, да? А мне кажется, что сегодня адвокатура нуждается в серьезной такой подпорке, в том числе с научной стороны. Научное обоснование профессиональной деятельности адвоката как защитника прав и свобод человека сегодня у нас как раз таки не на высоте. И мы должны над этим актуально работать. И, наконец, то, что связано с диссертациями – кандидатскими, докторскими, – здесь, конечно, нужен контроль. Но в то же время честь вуза, его марка, конечно, зависит и от того, как качественно работает совет данного, конкретного вуза.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Спасибо, Гасан Борисович. Я напомню, у нас на связи был Гасан Мирзоев, президент гильдии российских адвокатов, ректор Российской Академии адвокатуры и нотариата, доктор юридических наук, профессор.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: А я напомню, что мы работаем в прямом эфире на частоте 92FM, это радиостанция «Говорит Москва», нам интересно ваше мнение. Кстати, Рубен Валерьевич, Гасан Борисович у меня бывал пару раз на эфире. Вот кто четко мыслит, тот ясно говорит. Вот все понятно, да.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Абсолютно.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Абсолютно все понятно.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Вот, зашел опять я сейчас на портал «ЗАКОНИЯ», смотрю, что у нас блоггеры говорят, и обсуждение на форуме. Вот у нас председатель Московского межрегионального союза садоводов, телеведущий Первого канала, заместитель председателя Совета по земельным отношениям при губернаторе Московской области.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Так.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Андрей Туманов.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Да.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Он у вас неоднократно в студии был.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Да.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Вот он тут анекдот рассказал. Старый.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Нас слушаю дети, нас слушают...

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Старый анекдот. Нет, он вполне приличный. Учительница как раз у детей в школе интересуется (ну такой, с советских времен анекдот), кем чей папа работает. Один говорит: «Мой на рынке торгует». Все: «О! О!» Второй ученик: «А мой папа в магазине торгует». Все: «О! О!» Потом третий: «А мой папа доктор наук, профессор». Все: «Ха-ха-ха». Учительница: «Ну что вы смеетесь, у человека несчастье в семье, а вы смеетесь»

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Анекдот – это, конечно, хорошо, но, как считает Туманов...

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Туманов говорит, что вот он лично знает докторов наук, которые даже двух слов связать не могут на тему из области той самой науки, на которую они якобы писали диссертацию.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Я в этом абсолютно не сомневаюсь.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Да.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Почему я вас спросил, сколько это стоит.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Что? Опубликовать? Кстати, мне тоже такой вопрос задавали по поводу там опубликоваться где-то, в том смысле, что это необходимо для защиты диссертации. И так как публикация допускается только в журналах, так называемых аккредитованных ВАК, то как бы там ведь… А у них тираж ограничен и очередь, видимо, большая. Поэтому там наверняка и есть где перегибы на местах. Я вот посмотрел список этих...

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Но вы стояли в очереди?

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Нет, я не стоял в очереди, естественно, потому как... ну по секрету вам потом расскажу, почему не стоял в очереди.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Уже пошел криминал.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: В том числе, да.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Уже пошел криминал.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Нет, ну я просто задал правильный вопрос: «А чего это такое? Это актуальная тема, тут как раз это самое, интернет, и вообще».

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Не будем заостряться сильно на этой теме.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Да. У нас на связи Ованес Акопян, аспирант МГУ, активный пользователь портала «ЗАКОНИЯ», форумчанин. И вот Ованес, насколько я знаю, готовится защищать кандидатскую диссертацию в этом году. Ованес!

 

ОВАНЕС АКОПЯН: Да, здравствуйте.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Здравствуйте.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Страшно вам? Теперь, может, и не надо ничего защищать, а?

 

ОВАНЕС АКОПЯН: Да нет, не очень страшно, потому что я умудрился найти журналы, в которых можно опубликовать статьи ваковские, но это, конечно...

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Это «Пчелы Кубани» или как?

 

ОВАНЕС АКОПЯН: Нет, это в Москве, но это, естественно, через научного руководителя.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: А, пробили все-таки.

 

ОВАНЕС АКОПЯН: Да, да, да. Ну поскольку я занимаюсь сейчас Средневековьем и Ренессансом, то там есть специализированные журналы, куда можно отправить.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Вы же историк, мы просто не представили вас. У вас кандидатская по истории.

 

ОВАНЕС АКОПЯН: Да, я историк

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Да?

 

ОВАНЕС АКОПЯН: Да, да, да.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: То есть, Ованес, извините, я так понимаю, что вы сказали новое слово в истории и хотите это опубликовать, да? Чтобы это стало достоянием всех.

 

ОВАНЕС АКОПЯН: Я надеюсь.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: То есть у вас есть свое ноу-хау, да?

 

ОВАНЕС АКОПЯН: Есть.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: И другие, завистливые люди из комиссии, которые до этого не додумались...

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Могут оппонировать.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Они вполне могут оппонировать вам.

 

ОВАНЕС АКОПЯН: Да, конечно.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Что это не новое, а как...

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Это совершенно не новое.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Да. А как насчет вот того известного выражения: «Если ты считаешь, что тебе пришла в голову новая мысль, не спеши выдавать ее за свою, посмотри у классиков».

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Да, да.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: А если не нашел, то значит посмотри еще раз, потому что, наверное, плохо искал. Как, насчет этого?

 

ОВАНЕС АКОПЯН: Ну нас всегда учат, прежде всего ориентироваться на достижения предшественников, поэтому в этом отношении я честен перед наукой и перед собой. Но могу сказать, что на личном опыте, даже если ты публикуешься в каком-то международном журнале, вне зависимости от того, насколько он престижный. Вот, например, мою статью сейчас взяли в один престижный журнал по изучению Ренессанса. Никакого отношения к ВАК это не имеет. Их совершенно... то есть ты можешь опубликоваться в Гарвардском университете, и никому это, в общем, не нужно.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: И все, Ованес, эта статья не пойдет уже для защиты, уже, считай, не опубликовался.

 

ОВАНЕС АКОПЯН: Не пойдет, да, да.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Конечно, конечно.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Хоть ты в Гарварде, хоть, там, все мировое сообщество взорвется от каких-то открытий, которые ты сделал, но, тем не менее, когда придешь на защиту, тебе скажут: «Публиковался?» – «Да. В Гарварде. Вон у меня полемика». – «А, ну это же ваковский журнал-то. Ну все, не считать».

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Конечно.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Так будет?

 

ОВАНЕС АКОПЯН: Да, ну, в общем, да. И поэтому ученое сообщество, могу сказать честно, гуманитарное, да, поскольку я знаком с гуманитарной сферой, очень ВАК недолюбливает и всегда ему старается как-то противостоять.

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Ованес, а я надеюсь, вы не доказываете, что Иван Грозный был женщиной?

 

ОВАНЕС АКОПЯН: Кто был женщиной?

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Иван Грозный.

 

ОВАНЕС АКОПЯН: Нет, нет.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Нет.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Что, Роман, у тебя настроение лирическое, как только вопрос-то про астрофизику задали...

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Нет, я просто Фоменко вспомнил. Там было четыре Ивана Грозных что ли, и все его читают. Спасибо большое.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Спасибо, Ованес.

 

ОВАНЕС АКОПЯН: Спасибо.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: И напомню вам. Ованес Акопян у нас был, аспирант МГУ. И он у нас на портале «ЗАКОНИЯ» публикует свои исторические статьи в рамках как раз вот истории права, и ведет музей права, кстати говоря, на портале «ЗАКОНИЯ», поэтому можете заходить и посмотреть, чего он там написал.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Рубен Валерьевич, я так и не понял...

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Тоже это никакого отношения это к ВАК иметь не будет, но интересно.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Большинство на вашем портале выступает за такое количество кандидатов и докторов или все-таки считают, что избыточно?

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Большинство в этой теме сказало: «А чего это мы это обсуждаем? Давайте про выборы поговорим». Вот как бы такая история.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Давайте Егора из Мытищ послушаем. Егор, добрый вечер.

 

ЕГОР: Здравствуйте. Вот мой десятый эфир, юбилей.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Поздравляем, Егор.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Это юбилей, да, поздравляем.

 

егор: Да, я вас тоже поздравляю.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Будущий доктор, между прочим, уважаемые слушатели, это явно, 100%.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Ваше мнение

 

егор: Мое мнение, значит, ну у нас не уголовное право, поэтому постараюсь кратко ответить. Значит, вопрос в чем? В том, что было две тысячи непонятно откуда взявшихся работ, это вот по первому сообщению темы. И в связи с этим встал вопрос. Я считаю, что этот вопрос был разрешен соответствующими структурами правильно, и, соответственно, никакой там интеллигенции не упадет из-за этого. А вот повышение научных каких-то достижений очень может быть. Главное, чтобы вот это вот положение, которое было введено, я не знаю, на каком оно там уровне было введено, потому что это дело такое, хозяйское, чтобы оно именно действовало. Не все в нашей стране действует так, как за рубежом, к сожалению. Поэтому такое мнение у меня: я желаю, конечно, удачи, чтобы научные звания присваивались действительно за дело. И я тоже хочу свое научное звание не по коррупции какой-то получить, и не каким-то там связям, а именно за дело. Поэтому, я считаю, что именно свое десятое... звонок завершить тем, что именно каждый должен получать какие-то награды за то, что он заслужил, за свой труд, а не за свои связи, деньги и прочая, прочая, прочая. Спасибо за внимание.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Спасибо. Егор из Мытищ с нами выходил на связь, юбилейный выход, десятый. Так держать.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Здорово. Значит, о чем сказал Егор? Он сказал про две с половиной тысячи диссертаций, это диссертации, которые выявила ВАК, которые не имеют...

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Это плагиат, что ли, это плагиат?

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Ну это две тысячи диссертаций, авторы которых не имеют ни одной научной публикации и вообще не имеют отношения к науке. Вот что сказал Михаил Кирпичников, председатель ВАК. То есть вот это вот они выявили две с половиной... Вот две с половиной тысячи псевдоученых у нас где-то ходят.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Да, да я думаю, и больше.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: А то и сидят, судят ведь, кстати говоря, или работают прокурорами.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Сергей, здравствуйте.

 

СЕРГЕЙ: Добрый вечер, уважаемые.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Здравствуйте.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Ваше мнение?

 

СЕРГЕЙ: На кого бы ни повесили ответственность за никому ненужные диссертации, суть дела это не изменит.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Да.

 

СЕРГЕЙ: Кстати, если прозаседавшиеся за круглым столом не в курсе на местах с вузами договориться гораздо проще. Поэтому одна, видимо, радость появится – цена на защиту кандидатской уменьшится. Спасибо.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Спасибо вам, Сергей. Да, кстати...

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: На местах. Есть перегибы на местах. Вот прав был классик все-таки, видите, но зато цена уменьшится. Так что едем на места.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Там дешевле. Там дешевле, чем в Москве кандидатская.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Нет, я так знаю, среди ученой среды, с которыми я имею счастье общаться иногда, с людьми действительно...

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Это из этого списка, две с половиной тысячи?

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Нет, это серьезные люди.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Серьезные.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Серьезные ученые. Зайдите, вот, на портал у нас, посмотрите. Это с мировым именем люди, светила нашей юриспруденции. И говорят, еще же много зависит, в каком вузе, в каком диссертационном совете ты защищался. Если ты скажешь, там какой-то тьмутараканский вуз, а тебе в ученом сообществе скажут: «А? Ну да. Там сказали там, остепенить тебя, остепенили».

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Все понятно

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Поэтому. Ну и зачем тебе она вообще нужна была? Только, чтоб на визитке написал. Ну так и сам напиши тогда, никто ж тебя не будет кусать за это.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Давайте послушаем Николая Ивановича. Николай Иванович, здравствуйте, добрый вечер.

 

Николай Иванович: Добрый день.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Здравствуйте.

 

Николай Иванович: Я не знаю, может быть, я не по теме вопрос вам задаю, но вот интересный вопрос такой. Прислали мне как председателю садоводческого товарищества, документ из комитета Государственной Думы, там то-то, то-то. И в середине полоса такая – государственной важности. Вы знаете, я этот документ получил, он наложенным платежом. Сказали мне: «Семьсот рублей заплати и получишь его, документ этот». Я получил этот документ. Когда открываю, я был вообще в шоке. Прислали мне полуторамесячное... полтора месяца, как вышла эта газета, уже старая, макулатура, в общем. Газета называется, сейчас я вам скажу, «Наша дача».

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Дорогая газета получается.

 

Николай Иванович: Как?

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Да, это имеет существенное отношение к теме нашей программы. Мы как раз говорим про диссертационные советы и про ученых, а тут вот газета пришла. Вот. И даже не знаю, чего откомментировать. Лучше я обращусь тогда к порталу.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Одна минута у нас остается с небольшим.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: И вот одного из пользователей портала процитирую, под ником выступает он «Чек-рыжик», вот как. И вот он говорит, что вся система уже давно, предложена давно дедушкой Крыловым. Сапоги должен тачать сапожник, а пироги печь пирожник. И взять систему образования, он говорит: «СССР лидировал в рейтинге ЮНЕСКО по качеству образования, а Россия скатилась на пятьдесят четвертое место. Почему?» Ответ прост. Вместо эффективной советской системы образования была принята одна из самых отсталых – американская. Вот так. То есть вот у нас, видите, как пользователи критикуют эту систему, потому что она американская. Ну на самом деле можно поспорить. Так что будем продолжать спорить, видимо, уже не в эфире радиопрограммы...

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: А все, мы уже выходим из эфира.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Да, а на портале «ЗАКОНИЯ», там эта тема продолжается, еще до конца недели можно свое какое-то сообщение оставить, а то, может быть, и поведать о том, как там, какие перегибы существуют с учеными степенями на местах.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: В общем, уважаемые слушатели, обогащайте научную мысль, пишите, защищайтесь.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Стучитесь.

 

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Все делайте по-честному. Все. Мы с вами прощаемся, встретимся ровно через семь дней, оставайтесь на волне радиостанции: «Говорит Москва», слушайте нас.

 

РУБЕН МАРКАРЬЯН: Заходите на портал «ЗАКОНИЯ».

РОМАН ЩЕПАНСКИЙ: Спасибо всем.