О вечном в суде

Русская православная церковь собирается построить храм в сквере в центре г. Екатеринбурга напротив двух арбитражных судов и других государственных учреждений. В принципе, в этом ничего страшного нет: РПЦ возводит не новый, а восстанавливает построенный до Революции и впоследствии снесенный храм. Руководствуются священнослужители вполне человеческими (даже отеческими) чувствами. Судя по информационным плакатам, установленным у другого храма тоже в центре города, новое сооружение есть спасение от всеобщего пьянства людей, которые собираются в сквере и после себя оставляют кучи мусора, что в некотором смысле действительно правда.

Однако по слухам власти не выделят земельный участок под строительство храма взамен сквера. А если будет все наоборот? Насколько такое решение будет отвечать требованиям законодательства.

На первый взгляд все в порядке. Решение выносится в соответствии с требованиями Гражданского и Земельного кодексов по усмотрению публичной администрации коей и принадлежит земельный участок под сквером.

Обжаловать решение также формально не получится. Требования ГПК РФ состоят в том, что суд может признать ненормативный акт недействующим при одновременной совокупности двух условий: противоречия вышестоящему нормативному акту и нарушения ненормативным актов прав и свобод человека. При этом в среде процессуалистов многие ученые исходят из того, что под нарушением права в данном случае, исходя из определений процессуального закона, должен пониматься реальный (материальный) ущерб в виде незаконно возложенной обязанности или препятствия к реализации своих прав, которые здесь и не нарушаются: представители других конфессий, национальностей, других вероисповеданий или атеисты могут построить собственные сооружения в другом место и, надо сказать, власть относится к решению этого вопроса с уважением.

Такая формальная практика носит устоявшийся характер. Как-то несколько лет назад автор этой статьи уже писал заявление в прокуратуру относительно факта издания книги, которую он купил в одной из высших школ Москвы. В ней автор монографии исследовал такое понятие как «православная монархия» и в своих выводах излагал такие позиции, как отсутствие исторических перспектив для коренных народов России, если они не будут взаимодействовать с титульной национальностью и т. д. Тогда признаков законодательных нарушений не обнаружили, так как формально их действительно нет.

Однако, представляется, что на современном этапе развития российского общества, такой правоприменительный подход недопустим, хотя бы потому, что есть доказывающие это европейские примеры: Британская, Французская, Испанская и другие империи погибли во многом в связи с тем, что в них фактически были только британцы, французы и испанцы. Тесные связи, которые сохраняют возникшие на обломках империй страны, то и дело страдают от паранойи бывших колониальных народов не допустить вмешательства бывших метрополий. В относительно небольших Испании и Бельгии из-за тех же проблем были проведены трудные процессы децентрализации государств.

Возвращаясь к рассматриваемому примеру, автор посоветовал бы оценить социальные последствия, которые данное решение может привнести в общество. Необязательно, чтобы они были реальными. Главное, чтобы они были «в принципе возможными». В данном случае суду необходимо исходить из того, что он, как орган государственной власти, должен также защищать интересы многонационального народа, а значит, оценить обоснованность оспариваемого решения с точки зрения баланса интересов представителей иных конфессий и атеистов, а также тех групп лиц, к которым церковь заведомо отрицательно относится (представители сексуальных меньшинств и др.). Здесь нельзя пренебрегать даже социологическими методами исследования. При этом отрицательное отношение хотя бы одной их подгрупп должно рассматриваться как возможность для признания решения необоснованным. В данном случае  необходимо также оценить достаточное ли количество подгрупп и потенциальных респондентов опрошено.

Второе, что надлежит оценить, - это эффективность данного сооружения с точки зрения достаточности для данной религиозной организации осуществлять свою деятельность. Например, на участке, который называют центром Екатеринбурга, находятся 3 православные церкви и 2 православные часовни, отсутствуют другие конфессии и смежные сооружения. «Оспариваемый» сквер прилегает к набережной и является местом отдыха различных, а не одной групп населения. Кроме того, возможности для досуга здесь более разнообразны, чем если бы на этом месте стоял храм. Само собой, что приоритет в данном случае должен быть отдан общественному месту (в сквере, кстати, есть часовня), так как он более отвечает сущности понятия «многонациональный народ».

С точки зрения принципа рациональности можно оценить факт того, на какие средства этот храм будет строиться и содержаться. Если большая часть таких средств будет поступать от сторонних людей и организаций, при условии, что на относительно небольшой территории уже есть те же конфессиональные сооружения, они хорошо заметны и их «не пройдешь», а следовательно, возможность осуществлять свою деятельность в желаемых масштабах для конфессии не снижается, расходование средств может быть признано нерациональным. Представляется, что такой вывод основывается на том, что религиозное учреждение выполняет во многом публично-правовую функцию по поддержанию стабильности общественных отношений, а потому ему необходимо исходить из возможности того, что эти деньги могут быть израсходованы на более значимые в данный момент цели.

13.09.2010

Электронная приемная газеты "эж-Юрист"