ЛЕВ ЛОМКО. ПОВЕСТЬ ИЛИ ЛЕТОПИСЬ: МИФЫ ПРОТИВ ФАКТОВ

В классическом изложении русской истории все начинается с основания правившей в государстве династии. События в истории «Киевской Руси» начинают разворачиваться в городе Новгороде, который находится на берегу реки Волхов в Ладожском регионе. Сама по себе история о «призвании варягов» общеизвестна. Сначала каких-то «варягов» кто-то изгоняет, потом весь народ видит, как плохо жить без княжеской власти, после чего обращаются с письмом к «варягам, к руси» с призывом прибыть и взять под свою власть ту самую территорию с тем самым населением, откуда только недавно были изгнаны эти же «варяги». И здесь уже начинается битва среди историков, которая зачастую выходит за рамки собственно научной дискуссии и переходит в политическую плоскость. Начинается война «норманистов» и «антинорманистов», то есть сторонников тех, кто утверждает, что «Киевскую Русь» создали выходцы из Скандинавии, а местные жители в принципе не были способны создать государственное образование, и их ярыми противниками, утверждающими, что скандинавы здесь совершенно ни при чем, а «варяги» – это славяне из Южной Балтики, и Рюрик, призванный на княжение, лидер этих самых «варягов», тоже имеет славянские корни.

Здесь необходимо отметить, что «Повесть временных лет» (далее – ПВЛ) – основной источник по ранней русской истории – своей версией изложения событий достаточно много воды вылила на мельницу «норманистов».

Отправной спорный вопрос: кто такие эти «варяги»? То есть откуда призвали людей на управление Новгородом-на-Волхове? Сотни авторов выдвигали десятки предположений на эту тему. Наша точка зрения на этот вопрос заключается в следующем: нынешнее самоназвание Швеции «Sverige» происходит от древнескандинавского «svear-rige» – «государство свеев».

«… поскольку имя страны – Sverige, означавшее Svearike – Свейское королевство» [1].

Славяноговорящий человек прочтет это как «Свериг». При выпадении первой буквы «С» из «Свериг» согласно правилу упрощения сочетания согласных получаем «Вериг». Ну а вериг = варяг, это уже особенности произношения. Не стоит приписывать происхождение данного термина легендарным ваграм или кому бы то ни было еще.

Однако изложенное нами есть лишь наш взгляд на проблему возникновения термина, столь широко используемого составителями ПВЛ, но никак не на само явление. Это две совершенно разные проблемы, заслуживающие быть рассмотренными по отдельности.

Киевские монахи услышали про сам термин во времена, когда Ярослав Мудрый со своими шведскими отрядами отстаивал право на власть, которое, как ему казалось, он имел. Именно он привел на Русь в большом количестве шведские дружины. В соответствии с господствующей в то время традицией его шведскую супругу сопровождала значительная свита, состоявшая из шведских придворных. В середине XI века название прижилось и всех иностранных наемников стали именовать шведами, то есть в старорусском варианте – варягами. Так и записали. В XII веке в процессе составления ПВЛ уже всех наемников из Европы, фигурировавших на страницах ПВЛ, без разбору именовали термином «варяг». Даже наемников Владимира Святого, которые появились задолго до людей Ярослава, в ПВЛ тоже именовали привычным названием. Так же поступили и пересказывая в ПВЛ знаменитую легенду «О призвании». В результате, в том числе и в летописях, появился никогда не существовавший и никому не известный этнос варягов. И это несмотря на то, что действие легенды о «Призвании варягов» происходит в IX веке, в то время как, по нашему мнению, первые своды ПВЛ возникли в середине XII века, а полное оформление происходило аж в середине XIII века, во времена, когда шведов уже хорошо знали и писали под именем свеев.

Вроде бы все ясно, однако в ПВЛ было сказано: «к варягам, к руси» и еще: «а те варяги прозвались русью» [2]. Постоянно повторять, обозначая одну этническую группу, обе национальности два раза подряд абсолютно нелогично. Но если придать этим цитатам тот смысл, который нам кажется верным, все встает на свои места. Получилось в первом случае «к наемникам, к русским». А во втором случае: «а те наемники именовались русью». Однако составители ПВЛ изложили эти события таким образом, что смыл происходящего стал непонятен.

Вместе с тем здесь возникает определенное сомнение. Реального народа с названием «русь» в Скандинавии не существовало никогда. Есть лишь историческая область Рослаген. Подробно о невозможности применения термина «русь» к этому региону можно прочитать у Л.П. Грот [3]. Конечно же, такая ситуация не могла устраивать сторонников «норманской теории», что, естественно, привело к созданию гигантского количества абсолютно искусственных конструкций типа «робс» – гребцы или «руотси» и им подобных.

Но территория – это не народ. Дальнейшие сомнения вызываются теми обстоятельствами, что в ПВЛ русь достаточно часто действует самостоятельно, без варягов, как отдельная группа. То же можно сказать и о варягах.

«Из Повести нам известно лишь то, что под 859 г. сообщается: "... имаху дань Варязи, приходяще изъ за морья, на Чюди, и на Словенехъ, и на Меряхъ, и на всехъ Кривичахъ"» [4].

Речь здесь идет именно о варягах, и их не именуют русами. Логично в случае обнаружения кажущегося противоречия в одном источнике обратиться к другим, чтобы в процессе сопоставления фактов выявить истинное положение дел. Однако здесь мы неизбежно сталкиваемся со следующим фактом: ни в одной скандинавской саге нет упоминаний о призвании Рюрика на Ильмень.

«Русь в исландских сагах всегда называется Гардарики. В этих сагах нет упоминаний ни о Рюрике, ни об Игоре» [5].

Если об этом нет информации у скандинавов, то, скорее всего, не было и самого события, так как оно было бы крайне значимо прежде всего для скандинавской истории, и не упомянуть о нем они бы не смогли.

«Саги не знают русских князей ранее Владимира, да и во времена Владимира герои их действуют в Прибалтике, на побережье прежде всего Эстонии. Тесные связи со шведами устанавливает лишь Ярослав Мудрый, что и нашло отражение в переписке Ивана Грозного с Юханом III в XVI в. Ни один источник X–XIV вв. не смешивает русь ни со шведами, ни с каким иным германским племенем [6]».

Аналогичная ситуация и с другими источниками.

«… такая далекая экспедиция за пределы западного цивилизованного мира, предпринятая хорошо известным человеком, и увенчавшаяся блестящим результатом, повлиявшая на экономическую обстановку во всей Северной Европе, не могла не оставить сведений в западных хрониках или в северных преданиях, хранящих следы гораздо менее масштабных предприятий. Но даже намека на нее нигде не обнаруживается [7]».

Мы вряд ли можем себе позволить упрекать создателей ПВЛ в «конструировании» событий, происходивших в предшествующую им эпоху. Все сведения, изложенные в начальной части ПВЛ, имеют в своей основе определенную историческую базу. Весь материал «повести» составлен на основе имевшихся тогда источников. Соответственно, возникает вопрос: откуда была заимствована история про Рюрика составителями ПВЛ?

«… еще в 1836 году дерптский профессор Фридрих Крузе предложил идентифицировать летописного Рюрика с датским конунгом Рериком (или Рориком) из Ютландии, упоминающимся в западных летописях. В 1929 году к этой версии обратился Н.Т. Беляев. Позднее ее активно пропагандировал Г.В. Вернадский. Отец Рерика из клана Скьелдунгов, был изгнан из Ютландии и принял вассальную зависимость от Карла Великого, от которого получил около 782 г. Фрисланд в ленное владение. Рюрик родился около 800 г. Его детство прошло в беспокойном окружении, поскольку отец, а после его смерти – старший брат, постоянно вели войну с правителями, захватившими власть в Ютландии. В 826 г. или около того старший брат Рюрика Харальд, которому удалось захватить часть Ютландии (но позднее он был изгнан оттуда), принял покровительство Людовика Благочестивого и был окрещен в Ингельхейме, возле Майнца. Поскольку Харальд прибыл туда со всем своим семейством, мы можем предположить, что Рюрик тоже был окрещен. Если это так, то он вряд ли всерьез воспринял свое обращение, потому что позднее вернулся к язычеству [8]».

Это наиболее вероятный кандидат на место летописного Рюрика – Рерик Ютландский. Других кандидатов в Скандинавии в описанный период найти не представляется возможным. Главная же причина, в силу которой мы ищем следы Рюрика именно в Скандинавии, заключается в том, что «Норманская теория» провозглашает этот регион местом его рождения, а всех прибывших вместе с летописным Рюриком в район озера Ильмень – выходцами из Скандинавии.

Новгородцы, согласно сведениям ПВЛ, послали просьбу о «владении ими» за море, к варягам. И вместе с этой просьбой в ПВЛ перечисляются народы, как бы проживающие в регионе «адресата» письма. Не совсем понятен и источник, откуда был заимствован список народов, проживавших «за морем». Однако стоит обратить внимание на интересное совпадение:

«… этот список "варяжских" племен в точности повторяет список компаньонов германского города Любека по балтийской торговле.

По сообщению Гельмольда, в 1158 году город Любек был заново отстроен после пожара, и саксонский герцог Генрих Лев направил послов "в города и северные государства – Данию, Швецию, Норвегию и Русь". Это не единственный случай – в 1187 г. в привилее Фридриха I городу Любеку названы купцы "рутены, готы и норманы" [9]».

Надо полагать, что составители ПВЛ не нашли иной информации о народах, населявших балтийские берега в то время, кроме как из приглашения немецкого герцога практически всем обитателям циркумбалтийского региона вести торговлю на его новой торговой площадке.

Новый, уже немецкий Любек действительно играл выдающуюся роль в балтийской торговле XII–XIII веков. Именно в этом городе учредили «Ганзейский союз», и Любек стал его фактической столицей, а Новгород-на-Волхове являлся активным членом этого союза. Исходя из сказанного, мы вполне можем заключить, что попадание такого списка на Русь в XII веке вполне реально. Ближайшими соседями за морем являлись именно скандинавы. Ни балты, ни финны, ни даже прусы, исходя из позиции Новгорода-на-Волхове, в понятие «за море» не вписывались. Имелись также жители славянских земель в нижнем течении Эльбы (Лабы), славянский же южный берег Балтики и польское поморье.

Прежде всего, в описываемое время там не имелось «Рюриков», да и крайне маловероятным нам представляется, что в IX веке новгородцы называли бы других славян термином «варяг». Надо отметить, что предпринимались неоднократные попытки вывести термин «варяг» из названия полабского племени «вагры» еще со времен Татищева [10]. Однако, с нашей точки зрения, такая филологическая трансформация вряд ли возможна и крайне малоубедительна. Здесь необходимо поблагодарить последователей норманизма. Апологеты этого идейного движения выпустили целый ряд трудов с филологическими доказательствами, очень тщательно обосновывая невозможность происхождения термина «варяг» от племенного названия «вагры» [11].

Тем не менее, в интересующее нас время такой деятель обнаруживается совсем рядом, в Ютландии. Надо также заметить, что согласно ПВЛ, Рюрик призвался не один, а с братьями, с «Синеусом и Трувором». Имена легендарных сподвижников легендарного Рюрика расшифрованы еще со времени академика Рыбакова: Синеус – сине хус (с домом) и Трувор – тру воринг (верная дружина) [12]. Оба понятия – перевод с древнескандинавских языков. Согласно данной версии, Рюрик был призван вместе с «домом и дружиной». В литературе опубликовано огромное количество вариантов расшифровки и перевода имен сподвижников Рюрика, также неоднократно заявлено о несостоятельности данной Рыбаковым интерпретации [13]. Мы привели этот пример как наиболее типичный. Однако нам кажется не самым логичным пытаться установить личность летописного Рюрика, пытаясь расшифровать имена его сподвижников. Личность любого лидера всегда оставляет гораздо больше следов в истории, чем личности его свиты. Если удастся установить, кто такой летописный Рюрик, имена его сподвижников абсолютно никакого значения иметь не будут. Если уж на то пошло, то можно в стиле пресловутого академика Фоменко (Лысенко наших дней) перевести Синеус с русского как «синий ус», ведь был же Харальд Синезубый.

Кроме того, рассмотрение генезиса имен сподвижников Рюрика летописного не имеет никакого смысла в условиях, в которых не летописный Рюрик, а его единственный реальный прототип Рерик Ютландский никогда не был в районе реки Волхов. Рерик Ютландский никогда не был в регионе, в котором, согласно ПВЛ, совершал великие деяния Рюрик летописный. Если, конечно, можно таковыми назвать раздачу городов в управление своим дружинникам.

«Прежде всего, вызывает возражение возможность правления Рорика Ютландского во Фрисландии и в Ладоге одновременно [14]».

Да, деятельность Рерика Ютландского достаточно подробно задокументирована по времени, и, если верить хроникам, многие из своих деяний он осуществлял в то самое время, когда Рюрик летописный сидел в Новгороде-на-Волхове. Другого кандидата просто нет, поскольку он не упоминается ни в немецких хрониках, ни, тем более, в скандинавских сагах. Нет его ни в каких источниках кроме ПВЛ и в других редакциях русских летописей, которые все создавались на единой информационной основе. Допустить возможность того, что совершенно никому не известный конунг втайне от всех основал династию в районе Волхова, нам представляется затруднительным. Также невозможным выглядит факт военного похода представителей этой династии в Поднепровье и захват Киева-на-Днепре опять же втайне от всех. Описанные в ПВЛ деяния Рюрика летописного однозначно должны были породить его известность, однако этого не случилось. Такая же безвестность окружает имена его сподвижников.

«С версией о том, что братья Синеус и Трувор были в силу каких-то причин выдуманы летописцами, можно согласиться хотя бы потому, что в IX веке Белоозера, где Синеус якобы стал княжить, еще не было. Археологически город прослеживается только с X века» [15].

Тем не менее, считаем нужным повториться и выразить уверенность, что авторы русского сказания о летописном Рюрике использовали какие-то из имевшихся в их распоряжении сведений, до нас не дошедших, но из которых и всплыли Синеус с Трувором. Хотя, справедливости ради заметим, что у исторического Рюрика Датского тоже было два брата, правда с другими именами, и оба погибли до него, после чего он действительно стал владетелем всего семейного ленного владения.

Здесь имеется небольшое противоречие: «варяг», как мы пока допускаем думать, есть «наемник из Скандинавии», а Рюрик Ютландский, стало быть, датчанин. Еще один связанный с этим противоречием факт: в ПВЛ сказано, что послали «к варягам, к руси», что интерпретировалось целым рядом исследователей как историческая область «Рослаген», опять же в Швеции. По этому поводу хотелось бы обратить внимание на мнение исследовательницы Лидии Грот [16]. Можно по-разному относиться к ее концепциям, некоторые ее теории весьма спорны, но ей однозначно удалось доказать, что шведская область «Рослаген» во времена рассматриваемых нами событий была слабо обитаемым местом. Но в связи с этим датчанином выясняется одно интересное обстоятельство:

«После обращения Харальда император даровал ему в ленное владение район Рустринген во Фрисланде. Рюрик стал владыкой всего лена» [17].

Харальд – это старший брат Рюрика Ютландского. Несомненно, что кто-то из составителей ПВЛ в процессе включения в повествование легенды «О призвании» название ленного владения «Рустринген» передал как «К Руси». Получается Рерик Датский из Рустригена, а не швед из Рослагена. Далее обнаруживаем настоящий парадокс в истории жития Рерика Ютландского: нигде не говорится, что он бывал на Ильмене, на Волхове или даже в Ладоге.

Его активность протекала в местах, гораздо более близких к его Ютландии, в числе прочего, в землях полабских славян. Фактически его ленное владение находилось в соседних по отношению к полабским славянам землях. Именно в его время в славянских поселениях на Лабе происходят крайне драматические события. А под 844 г. Фульденские анналы сообщают, что некие ободриты «замыслили измену».

«Год 844. …король Людовик выступил с войском против вендов. И там погиб один из их королей по имени Гостимусл, остальные же [короли] пришли к нему и принесли клятву верности. Когда он ушел, они тотчас нарушили ее» [18].

В результате последовала карательная экспедиция восточнофранкского короля Хлодовика. Он предпринял против ободритов поход и убил их князя Гостомысла. За год до того, в 843 г., император Лотарь лишил Рерика Ютландского ленного владения.

«Год 845. …король Людовик, собрав большое войско, отправился в поход против вендов. Когда язычники узнали об этом, они, со своей стороны, отправили в Саксонию послов, и преподнесли ему дары и передали ему заложников и просили о мире. И тот предоставил мир и вернулся в Саксонию… Тогда их король по имени Рорик вместе со всем народом язычников в течение 40 дней воздерживался от мяса и медового напитка…» [19].

Из вышеизложенного ясно следует, что у вендов в середине IX века было два вождя: сначала Гостомысл, а потом на его место «призвали» Рерика, причем этот Рерик широко известен, в отличие от Рюрика летописного.

«… название словенского города, где княжит Гостомысл из Иоакимовской летописи – Великий град, – полностью совпадает с названием столицы ободритского князя Гостомысла из Фульденских анналов – Велиграда (Мекленбурга)» [20].

Сюда же можно добавить и различные варианты названия «Великого города», которые отсылают нас к имени Рюрика, но опять же на юго-западном побережье Балтики.

«Столицей вендов-ободритов, в которой обитал Гостомысл, упомянутый в Фульденских анналах, был город, носивший несколько названий: у славян – Велиград, т.е. "Великий город", у латинских хронистов – Магнополис, что является калькой предыдущего, у саксов – Михелинбург (откуда современный "Мекленбург"), у скандинавов – Микилингард и, наконец, у датчан – Рерик, т.е. "Сокол". Другими словами, сведения "Иоакимовой летописи" о "Великом граде", где княжил Гостомысл и куда был приглашен Рюрик, полностью отвечают историко-географической реальности» [21].

Сходной точки зрения придерживается и крупнейший специалист по истории западных славян из бывшей ГДР Йоахим Херрман:

«Городище племенного короля ободритов находилось в Мекленбурге, близ Висмара. Это место, как сообщает около 965 г. Ибрагим ибн Якуб, называлось Велиград; саксы его обозначали (в 995 г.) "Михеленбург"»;

Со своей стороны датчане называли его Рерик (от др.-исл. reyrr "тростник", по расположению в старой озерной котловине, покрытой густыми зарослями тростника); племя ободритов они называли "ререги"» [22].

Проблема в том, что ПВЛ излагает нам практически ту же самую историю, но с совершенно иной географической привязкой. А вот временные координаты почти совпадают. Да, в каноническом тексте ПВЛ отсутствует имя Гостомысл. Человек с таким именем в других русских источниках фигурирует с XV века. В Новгородской первой летописи младшего извода он упомянут даже дважды [23]. Новгородским старейшиной Гостомысла называет Софийская первая и многие другие летописи.

Совершенно особняком стоит Иоакимовская летопись, доступная нам в изложении Татищева [24]. Можно по-разному относиться к сведениям так называемой Иоакимовской летописи и спорить о реальности источников, на которые ссылается Татищев, но совпадения со сведениями немецких источников здесь налицо. Совершенно ясно, что в распоряжении «первого отечественного историка» были источники информации, содержавшие значительное количество деталей, которые отсутствуют в ныне доступных нам для анализа версиях русских летописных сводов.

То есть приблизительно в одно время в двух местах погибли два Гостомысла и появились два Рюрика. Ну, либо один и тот же Рюрик сначала в одном месте отстаивает интересы потомков одного Гостомысла, а в другом месте уже другого Гостомысла. Такая ситуация представляется нам практически невозможной.

Возникает необходимость осуществить однозначный выбор в пользу одного из двух регионов, поскольку речь в разных источниках идет совершенно о тождественных событиях. Позволим себе привести некоторые свидетельства деятельности исторического, реального, всем известного Рерика:

«Год 850. Норманн Рорик, брат упоминавшегося уже юного Гериольда, который бежал прежде, посрамленный Лотарем, снова взял Дуурстеде и коварно причинил христианам множество бедствий» [25].

А это уже сообщение о том же человеке спустя значительное время:

«Год 873. …Равным образом пришел к нему Рюрик, желчь христианства, притом на [его] корабль были доставлены многочисленные заложники, и он стал подданным короля и поклялся верно служить ему» [26].

С нашей точки зрения сообщение немецкого источника [27] заслуживает гораздо больше доверия в связи со следующим: для немецкого хрониста династические хитросплетения славянских вождей не представляли никакого политического или тем более личного интереса. Он по мере своих сил и возможностей пытался точно изложить события, которые географически происходили на незначительном от него удалении, однозначно более близком, чем расстояние от Новгорода-на-Волхове до Киева-на-Днепре. Он выполнял задачу создания именно хронологии. Напрашивается вывод о том, что знаменитая легенда из ПВЛ «О призвании Рюрика» есть изложение вендского предания, в котором нашли отражение исторические обстоятельства вокняжения Рерика Ютландского у ободритов после смерти в 844 г. князя Гостомысла. Надо сказать, что по сведениям тех же Ксантеннских анналов Рерик потерпел поражение в дальнейшем, но и это также не имеет принципиального значения для нашего повествования. В равной степени не имеет значения и национальная принадлежность Рерика. Приходилось сталкиваться с крайне сложными построениями, выводящими Рюрика из славянских корней, сравнениями типа Рюрик = Рарог, утверждениями о родстве Гостомысла и Рюрика. Наиболее вероятно, что Рерик Датский действительно был сыном Умилы и приходился внуком Гостомыслу. Однако все это для нас не принципиально. Важно, что Рерик, кем бы он ни был, не имеет никакого отношения ни к созданию государства, получившего впоследствии название «Киевская Русь», ни к правившей в этом государстве в течение значительного времени династии.

Ответ на классический вопрос: «Где изначально княжил Рюрик: в Новгороде или в Ладоге?» выглядит так: судя по всему, не в этих городах, а где-то в районе Лабы. Деятельность Рерика и Гостомысла протекала не на берегу озера Ильмень, а на территории нынешней Германии, где в его присутствии и нахождении его дружины был несомненный смысл – противостояние развернувшейся германской агрессии. Мы не знаем, кто был основателем династии, получившей в литературе название Киевских князей, и какова была его национальность, но это точно был не Рерик, стало быть, применение названия «Рюриковичи» глубоко ошибочно.

Что же до дальнейшей судьбы вендов, то они потерпели поражение в неравной борьбе с Империей и были ей подчинены. На их бывших территориях сейчас располагается ФРГ, и даже ее столица Берлин находится на бывших славянских землях. В восточной Германии до XXI века сохранились небольшие славянские общины. Существуют там и поныне названия поселений типа «Тетерофф» или «Шмолин». Однако часть славян иммигрировала с этих земель под давлением завоевателей сначала в район известного поселения Ладога, а потом стала создателем города Новгорода-на-Волхове и всего «Ильменского государства». Почему, по нашему мнению, они двинулись именно туда, мы подробно осветим в последующих разделах нашего повествования. Новгородцы сохранили память о событиях своей полабской истории, нашедших отражение в ПВЛ.

«… призвание варягов "Иоакимовской летописи" и "Повести" на самом деле происходили не в Новгороде, не в Ладоге, не на Рюриковом городище, которое название свое носит совершенно незаслуженно, а на нижней Эльбе, и не в 859 году, а на 15 лет раньше. Ободриты вели долгую неравную борьбу с Людовиком Немецким, в ходе которой один из их вождей Гостимусл погиб, после чего среди ободритов появился Рорик, который тоже потерпел поражение от Людовика. В конце концов венды подчинились победителю, но многие из них предпочли крещению и онемечиванию эмиграцию на восток. Часть этих эмигрантов, оказавшаяся сначала в Ладоге, а потом и в Новгороде, сохранила память о событиях своей полабской истории, нашедших независимое отражение в Ксантеннских анналах, а народное творчество превратило со временем эту память в эпическое наследие новгородской земли» [28].

Достаточно серьезным аргументом в пользу того, что «призвание» Рюрика происходило не в Новгороде-на-Волхове, служит тот факт, что в середине IX века этого города попросту не существовало. Археологически существование Новгорода-на-Волхове в 9 веке пока не подтверждается. Вот что по этому поводу рассказывает В.Л. Янин:

«Возможно из приведенных наблюдений извлечь и общее представление об определенном этапе в становлении Новгорода как городской структуры. Древнейшие уличные настилы появляются в Людином конце в 40-х годах X в., в Неревском конце в 50-х годах, а в Славенском конце в 70-х годах того же столетия. Это значит, что только около середины X в. Новгород впервые обретает устойчивую усадебную застройку и системы уличного благоустройства, то есть возникают черты, делающие его городом. Столь поздняя дата становления важнейших элементов городской жизни решительно противоречит надежде отыскать в нем напластования IX века. Тогда Новгорода еще не было» [29].

А по сведениям ПВЛ Новгород-на-Волхове в этот период должен был существовать. Автор ПВЛ крайне слабо представлял себе события, которые описывал, скорее всего, ознакомившись с легендой из какого-то зарубежного источника. Имена Синеус и Трувор никогда более не встречались в Русской истории, в отличие от того же Рюрика. Эти имена вообще нигде, кроме ПВЛ не были известны, в том числе и в Скандинавии.

Подобная ошибка могла попасть в текст ПВЛ только в результате неквалифицированного перевода ранее существовавшего иноязычного оригинала. Эти факты являются дополнительным доказательством антиисторичности самого Рюрика Летописного, а также ободритского происхождения легенды, которая представляется нам изложением реальных событий, в дальнейшем представленых автором ПВЛ фундаментальным моментом в процессе образования Русского государства в Новгороде-на-Волхове.

Согласно сведениям из ряда источников, в 870 году Рёрик вновь правил Фризией как «король варваров», а после 873 г. упоминания о нем прекращаются. Что же до имени Рюрик, то оно более чем известно в русской истории, но уже в XI и далее веке, когда в результате деятельности Владимира, а еще в большей степени Ярослава Мудрого, скандинавы на Руси становятся обычным явлением.

«… о присутствии их в варяжских дружинах до Ярослава и Юхану не было ничего известно. Это служит важным аргументом в пользу того, что и в летопись "варяги-свеи" попали после Ярослава» [30].

После смерти Ярослава присутствие скандинавов на Руси постепенно сходит на нет. На самом деле вышеизложенное практически выбивает один из краеугольных камней из фундамента «Норманской теории» – отсутствуют доказательства основания правящей династии скандинавами.

«Собственно, скандинавы попадают на Русь лишь с конца X в.» [31].

Однако из сказанного, конечно, не вытекает, что варягов на Восточно-европейской долине в тот период не было. Конечно, были. Составители ПВЛ ничего не придумывали. Они разыскивали любые сведения и вставляли их в «сборник легенд о русах и славянах». Надо думать, слово «варяг» было еще общеупотребительным в XII веке. Мы предполагаем, что во времена составления ПВЛ, притом именно «составления», так называли наемников из Швеции, да и, видимо, всех жителей государства Швеция.

Конечно, важнейшим доказательством присутствия скандинавов на Восточно-европейской равнине является обширнейший исторический археологический материал, собранный многочисленными экспедициями в Старой Ладоге, Тимерево и Гнездово [32]. Однако с нашей точки зрения эти поселения более играли роль торговых факторий, конечно, по тем временам нуждавшихся в хорошей охране.

Надо отметить, что никаким историкам не приходит в голову, обнаружив где-либо клад, например, арабских монет, относить территорию вокруг находки к землям Арабского Халифата. Точно так же наличие скандинавских вещей в древнерусских поселениях не может однозначно свидетельствовать о скандинавском управлении, а, тем более, владении территорией. Это прежде всего свидетельствует о налаженных торговых и политических отношениях со скандинавами.

По сведениям целого ряда авторов термин «варяг» впервые упоминается только в источниках XI века [33].

В результате анализа всей вышеприведенной информации мы пришли к следующим выводам:

– рассказ о Рюрике с «братьями» есть не что иное, как искусственная вставка в ПВЛ легенды из жизни западнославянских племен;

– все это не имеет никакого отношения к истории государства, именуемого «Киевская Русь». Что же касается авторов, продолжающих отстаивать «правдивость» данной легенды в контексте отечественной истории, то они делают это не по историческим, а по политическим или иным идеологическим мотивам;

«Б.А. Рыбаков полагал, что в XI в. сказание о призвании было местным новгородским преданием, не связанным с происхождением Руси. Таковым оно оставалось и в составе киевских сводов, пока близкий Мстиславу Владимировичу редактор Начальной летописи (ок. 1118 г.) не использовал предание для создания "норманской" версии, приписывающей варягам создание Русского государства и отождествлявшей варягов и "русь"» [34].

– общественное признание «легенды о призвании» в ПВЛ искусственной вставкой, полученной путем заимствования из истории полабских славян, есть единственно возможный выход из этого историко-логического тупика. Призвания Рюрика в Новгород-на-Волхове никогда не было. Цитируем великолепного специалиста по данной теме А.С. Королева:

«Известно, что "варяжская легенда" была включена в Повесть временных лет только в начале XII века. Еще в XI веке князья "Рюриковичи" не считались на Руси потомками Рюрика. О нем просто ничего не знали или не придавали особого значения этому эпизоду из истории Ладоги. Например, живший в XI веке митрополит Иларион в "Слове о законе и благодати" не вел генеалогию киевских князей далее "старого Игоря". Искусственность связывания "Рюриковичей" с Рюриком подтверждается и совершенным отсутствием среди княжеских имен "Рюриковичей" до середины XI века имени "Рюрик"» [35].

Один из классиков отечественной исторической науки И.Я. Фроянов высказался на эту тему еще яснее:

«… складывается мнение, что в рассказе о призвании запечатлено и многое из действительности начала XII в., когда создавалась летопись» [36].

Чтобы лучше определить время, когда, с нашей точки зрения, легенда о Рюрике попала в ПВЛ, обратимся к следующим фактам:

1) «Слово о законе и благодати» митрополита Иллариона не знает Рюрика;

2) в середине XI века появляется еще один Рюрик, этот уже безусловный член династии.

«Если же говорить о Рюрике как об основателе династии, с чем непосредственно связан "норманизм" отечественных и зарубежных историков, то им, кроме уже перечисленного, следует сначала объяснить беспрецедентный факт полного забвения этого "основателя", во всяком случае, до середины XI в., когда его имя впервые получает внук новгородского князя Владимира Ярославича, Рюрик Ростиславич, (выделено мной – Л.Л.) в последующем князь перемышльский» [37].

Чтобы назвать наследника таким именем, надо было каким-то образом ознакомиться с легендой о первом Рюрике. И произошло это как раз через незначительное время после появления на свет «Слова о законе и благодати» и перед рождением Рюрика Ростиславовича, то есть где-то в середине XI века.

Здесь, по нашему мнению, опять существуют два сценария развития событий:

1) супруга Ярослава Мудрого могла привезти с собой какие-то письменные источники, где рассказывалась история ободритов, особенно если учесть факт, который сообщает нам Адам Бременский [38], о том, что ее мать Эстрид была дочерью вождя ободритов. В таком случае история Рерика Ютландского – это история правящей в Киеве династии, но по женской линии. Это могло стать одной из причин, по которой Рюрика необходимо было включить в родословную киевских князей;

2) правящая династия и ее окружение ознакомились с летописными источниками, имевшимися в Новгороде-на-Волхове. Там вполне могли иметься хроники миграции ободритов с юго-запада Балтики на Волхов. Косвенное доказательство уничтожения – это отсутствие первых 16 тетрадей Новгородской первой летописи старшего извода. Вместо этого во всех летописных списках появилась неуклюжая конструкция с «приделанным» Рюриком, которую сегодня нам преподносят в качестве официальной истории.

Из вышеизложенного напрашивается вывод, согласно которому до XI века Киев-на-Днепре и Новгород-на-Волхове не были объединены политически. Возможно, кто-то из киевских князей заключил договор с Новгородским вечевым собранием? Мы знаем многочисленные примеры таких договоров, относящихся к более позднему времени. С нашей точки зрения, первым киевским князем, установившим отношения с Новгородом-на-Волхове, был Владимир Святой. Притом сделал он это самостоятельно, в рамках своей политики.

Весь эпизод в ПВЛ, связанный с приездом «новгородцев» к Святославу в Киев выглядит позднейшей вставкой, суть которой заключалась в обосновании преемственности Владимира к Святославу. Ведь тогда Святослав находился в Киеве, согласно версии ПВЛ, буквально считанные месяцы. Надо же было делегации «новгородцев» так точно выбрать время. На самом деле этот эпизод в ПВЛ требует отдельного комплексного рассмотрения, что мы и сделаем в рамках нашего исследования в разделе, посвященном Святославу.

Закономерно возникает предположение, что изложенная в ПВЛ версия основания династии киевских князей есть либо результат полной некомпетентности создателей ПВЛ, либо осознанная деятельность, направленная на уничтожение «не вполне христианской» истории Новгорода-на-Волхове. Плохая информированность киевских монахов вполне допустима, учитывая, что основным источником создаваемой ими отечественной истории, как мы это неоднократно докажем далее, являлись греческие документы. Фактически все исторические сведения о первых русских князьях в ПВЛ имеются в более ранних греческих источниках. Совершенно логично, что греки прежде всего интересовались происходящим вокруг собственного государства и в значительно меньшей степени такими отдаленными территориями, каким для них являлся Ильменский регион.

Однако удачно соединить искаженные по своему усмотрению исторические факты у редакторов ПВЛ получилось не очень. Еще раз предоставим слово А.С. Королеву:

«Не менее показательно и стремление летописца привязать Игоря к Рюрику при помощи натяжек в возрасте наших героев. Согласно Повести временных лет, явно немолодой Рюрик, умирая в 6387 (879) году, оставил малолетнего Игоря, а спустя еще 66 лет погиб и Игорь, оставив также малолетнего сына Святослава. И дело здесь даже не в возрасте Святослава (ниже еще будет доказана тенденциозность летописного сообщения о его малолетстве), а в том, что, по мысли летописца, в момент своей смерти Игорь был явно нестарым человеком, ведущим активную жизнь, пускающимся на авантюры, вроде походов на греков и древлян» [39].

Получилось так, что с целью объединить миф о Рюрике и истории первых русских князей составители ПВЛ сдвинули в прошлое целый ряд событий. Игорь, Святослав и Ольга стали жить невероятно долго, и очень поздно иметь потомство. Время жизни светлого князя русского – Олега также было сдвинуто на рубеж XI–X веков, а его самого «разжаловали» в воеводы Рюрика. Историю Киева-на-Днепре, впрочем, как и Новгорода-на-Волхове, тоже удлинили на сто лет. Однако, в чем смысл монахам, писавшим по заданию великокняжеской власти официальную историю своего государства, историю династии, находившейся у власти, прибегать к откровенному искажению фактов?!

Это представляется возможным в следующих случаях: авторы ПВЛ были поставлены перед необходимостью доказать родовитость или особую «древность» правящей в их время династии, либо они вынуждены были посредством сознательных фальсификаций скрывать факты, которые казались настолько негативными на момент создания ПВЛ, что был совершен «коллективный подлог», притом, что правящая верхушка должна была быть однозначно в курсе происходившего.

«…если применяются такие подлоги, власть "основателем" династии была захвачена самым незаконным путем» [40].

В любом случае, если «летописцы» могли позволить себе такой подлог, то можно прямо заявлять о том, что в период создания ПВЛ в Киеве-на-Днепре ничего не было известно об истории Новгорода IX–X веков, и, стало быть, можно было рассказывать все что угодно без оглядки на общественное мнение, на историческую память киевского населения. А это еще одно доказательство, что династия киевских князей пришла не из Новгорода-на-Волхове.

Здесь возникает новый вопрос: разве в самом Новгороде-на-Волхове не помнили своей истории? Надо полагать, что помнили, и потому неслучайно исчезли тетради с началом новгородской истории из Новгородской первой летописи. Будет правильным предположить, что текст ПВЛ в Новгород-на-Волхове попал не сразу, а спустя значительный промежуток времени. В противном случае такое сильное искажение местной истории вызвало бы понятный протест, чего не отмечено. Это уже в последующие века сложились мифы на основе повествования ПВЛ о псковском происхождении княгини Ольги, о рюриковом городище и прочая подобная чепуха.

Однако если не было Рюрика, это еще не значит, что не было «призвания». Нужно сразу обратить внимание на следующий факт: «поскольку речь идет здесь о призвании князей, а не "варягов"» [41].

В ПВЛ говорится именно о призвании князей, хотя фраза «призвание варягов» стала общеупотребительной. То есть, речь идет снова о договоре с князьями, о приглашении их для поддержания правопорядка и защиты от внешней угрозы, как это было принято во многих торговых городах. ПВЛ предлагает нам опять же широко известный текст обращения «к варягам». Если не Рюрику, то кому он был адресован? Снова мы сталкиваемся с ситуацией, когда ПВЛ является единственным источником, сообщающим нам о данном «письме».

В литературе неоднократно поднимался вопрос о сходстве мотивов в «Призвании варягов» с письмом о «призвании саксов», в знаменитом труде «Деяния саксов» Видукинда Корвейского. Интересен в этой связи взгляд на данный вопрос независимого исследователя В. Б. Егорова в его труде «У истоков Руси»:

«…сходство бессмертной фразы "Повести": "земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами" с текстом Видукинда Корвейского, который еще в VIII веке те же слова вкладывает в уста бриттов, призывающих "благородных саксов" принять власть над их изобилующей благами родиной, то есть будущей Англией, и изгнать притеснителей пиктов» [42].

Дабы не быть голословными, приведем оба отрывка из обоих документов.

Видукинд Корвейский:

«"Благородные саксы, несчастные бритты, изнуренные постоянными вторжениями врагов и поэтому очень стесненные, прослышав о славных победах, которые одержаны вами, послали нас к вам с просьбой не оставить [бриттов] без помощи Обширную, бескрайную свою страну, изобилующую разными благами, [бритты] готовы вручить вашей власти. До этого мы благополучно жили под покровительством и защитой римлян, после римлян мы не знаем никого, кто был бы лучше вас, поэтому мы ищем убежища под крылом вашей доблести. Если вы, носители этой доблести и столь победоносного оружия, сочтете нас более достойными по сравнению с [нашими] врагами, то [знайте], какую бы повинность вы ни возложили на нас, мы будем охотно ее нести". Отцы ответили на это кратко: "Знайте, что саксы – верные друзья бриттов и всегда будут [с ними], в равной мере и в их беде, и в их удачах". Обрадованные послы вернулись на родину [и], сообщив желанное известие, еще более обрадовали своих соотечественников» [43].

ПВЛ:

«Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами».

В какой степени совпадают оба отрывка, судить читателю. Представляется целесообразным особо обратить внимание на тот факт, что цитата из ПВЛ приведена нами в переводе Д.С. Лихачева. Совершенно иного мнения относительно перевода данного фрагмента текста ПВЛ придерживается С.Я. Лесной. Он считает перевод Лихачева откровенной безграмотностью и серьезной ошибкой. В его переводе данный фрагмент звучит так:

«А между тем в летописи стоит совершенно иное, сказано: "а наряда в ней нет"» [44].

Согласитесь, разница огромная, не порядка нет, а власть на данный момент отсутствует. Опять же речь о договоре с князьями. А вот известный историк Сергей Цветков глубоко убежден, что:

«Между тем легко убедиться, что при замене бриттов на "словен", а саксов на "русь" мы получим летописный рассказ о призвании Рюрика. Весьма любопытно сравнить "обширную, бескрайнюю страну" бриттов, "изобилующую разными благами", со словами, которые в "Повести временных лет" послы ильменских словен адресуют Рюрику: "Земля наша велика и обильна". При этом летописное описание земли "словен" полностью подходит для славянского Поморья, изобилующего, по единодушному свидетельству западноевропейских источников, всеми жизненными благами, и никоим образом не соответствует материальной скудости славянских поселений Новгородской земли в IX веке» [45].

По смыслу, безусловно, оба фрагмента достаточно тождественны, но бритты явно призывают не власть, а союзников. Однако вполне можно согласиться с мнением о том, что текст бриттов был образцом «письма о призвании» для составителей ПВЛ. А это уже никак не ошибка, это сознательная фальсификация. Само по себе письмо бриттов наиболее вероятно попало на Русь вместе с приданым супруги Владимира Мономаха. Это предположение дает нам реальные временные ориентиры в вопросе об эпохе окончательного редактирования и присоединения к ПВЛ всего мифа о Рюрике.

«Шахматов сумел убедительно обосновать точку зрения, согласно которой "Сказание о призвании варягов" является итогом литературного труда нескольких поколений летописцев, которые комбинируя сведения из народных преданий и легенд и используя собственные литературные домыслы, создали летописную версию начала российской политической истории. Такой взгляд на "Сказание" исключает саму возможность рассмотрения его в качестве, пусть даже искаженного, отчета о действительно произошедших событиях» [46].

По итогам всего, что мы изложили ранее, мы пришли к следующим обоснованным выводам:

– первые люди, названные термином «варяги», появились в древнерусском государстве именно из Швеции;

– в дальнейшем термином «варяги» стали обозначать любое наемное войско;

– в ПВЛ этот термин используется крайне широко и применяется к различным наемным войскам, которые действовали в интересующем нас регионе задолго до появления самого термина;

– «варяги» не является этническим термином;

– «Русь» – это чисто этническое понятие;

– рассказ о призвании датского конунга из Рустригена заимствован из ободритской легенды;

– этническое происхождение самого Рюрика, его родственные связи с ободритами имеют значение лишь с точки зрения изучения жизни полабских предков будущего населения Ильменского государства и не имеют ни малейшего отношения к истории непосредственно территорий вокруг озера Ильмень и берегов реки Волхов;

«Рорик действительно должен был прийти в славянские земли с "русью" Рустрингена, только не на берега Волхова, а на берега Мекленбургской бухты» [47].

– варягов связали с народностью «русь» исключительно в силу того обстоятельства, что перед приходом в Велиград исторический Рюрик находился в Рустригене, так как перепутали два названия в силу похожести написания. Вот и получилось в ПВЛ, что «те варяги» – «русь». Конструировали, как могли.

Таким образом, появился на берегах Волхова не Рюрик, а сами балтийские славяне, которых он когда-то защищал. Притом произошло это столетие спустя после деяний исторического Рюрика. Балтийские славяне принесли с собой в Ильменский регион не только гончарное производство и развитые технологии градостроительства, но и свои исторические предания, а также традицию заключения договоров с князьями на защиту. Представляется правильным в конце нашего изложения теории о неправомерности включения «Рюрика Летописного» в русскую официальную историю привести отрывок из труда нашего первого отечественного историка:

«Дочери Гостомысла. Холмов святость. Колмогардовы ответы. Курлянские ответы. Сновидение. Умила, мать Рюрика. Гостомысл имел четыре сына и три дочери. Сыновья его или на войнах убиты, или в дому умерли, и не осталось ни единого его сына, а дочери выданы были соседним князьям в жены. И была Гостомыслу и людям о сем печаль тяжкая, пошел Гостомысл в Колмогард вопросить богов о наследии и, восшедши на высокое место, принес жертвы многие и вещунов одарил. Вещуны же отвечали ему, что боги обещают дать ему наследие от утробы женщины его. Но Гостомысл не поверил сему, ибо стар был и жены его не рождали, и потому послал в Зимеголы за вещунами вопросить, чтобы те решили, как следует наследовать от ему от его потомков. Он же, веры во все это не имея, пребывал в печали. Однако спящему ему пополудни привиделся сон, как из чрева средней дочери его Умилы произрастает дерево великое плодовитое и покрывает весь град Великий, от плодов же его насыщаются люди всей земли. Восстав же от сна, призвал вещунов, да изложил им сон сей. Они же решили: "От сынов ее следует наследовать ему, и земля обогатиться с княжением его". И все радовались тому, что не будет наследовать сын старшей дочери, ибо негож был. Гостомысл же, предчувствуя конец жизни своей, созвал всех старейшин земли от славян, руси, чуди, веси, меров, кривичей и дряговичей, поведал им сновидение и послал избранных в варяги просить князя. И пришел после смерти Гостомысла Рюрик с двумя братья и их сородичами. (Здесь об их разделении, кончине и пр. согласно с Нестором, только все без лет)» [48].

В данном широко известном отрывке из Татищева хотелось бы привлечь внимание читателей к тому, куда именно обратился в изложении Татищева Гостомысл за советом о будущем. Это Колмогард и святилище «в Зимеголах», то есть в Прибалтике.

Особо отметим, что в Колмогард Гостомысл «пошел», а в Зимеголы «послал». Если допустить, что Гостомысл, как сообщается в некоторых летописях, являлся посадником в Новгороде-на-Волхове, который будто бы и пригласил Рюрика Летописного, то куда он пошел? «Колмогард», он же Холмгард в традициях историков норманистской школы, это и есть Новгород-на-Волхове. Здесь еще раз необходимо обратить внимание на фактическое отсутствие археологических свидетельств существования Новгорода-на-Волхове в то время. Из этого может следовать только одно – в источнике, который, по заявлению Татищева послужил основой для написания его версии русской истории этого, под Колмгардом понималось что-то еще, а не Новгород-на-Волхове.

Если же согласиться с версией немецких хронистов о том, что Гостомысл был князем ободритов, то все встает на свои места. Это относится прежде всего к истории с тяжкими раздумьями Гомстомысла о наследниках. Вроде бы у посадников таких вопросов возникать не должно. Это же касается и замужества дочерей Гостомысла за «соседскими князьями», что вроде как не пристало посаднику. А для ободритского князя это вполне в порядке вещей: и думы о наследстве и родство с соседскими князьями. Более того, из Велиграда было бы не так сложно сходить в «Колмгард». Если, конечно, правильно интерпретировать перевод названия Колмгарда: Островной город. И это никакой не Новгород-на-Волхове. А вот великий храм в Арконе, на острове, куда за предсказаниями обращались все местные западнославянские племена, вполне соответствует названию Колмгард.

Из вышеизложенного вытекают два заключения:

1) название Колмгард, в том числе и в скандинавских сагах, изначально относилось к Арконе или Ральсвику на том же Рюгене, точного славянского названия которого мы не знаем; значительно позднее это название вместе с термином «Гардарики» было перенесено на земли вокруг реки Волхов;

2) Татищев однозначно не мог, не имея в своем распоряжении каких-то не дошедших до нас источников, придумать такую историческую конструкцию; наиболее вероятно он все-таки пользовался копиями того же новгородского источника, что и авторы других летописных сводов, в которых упомянут Гостомысл. Ведь про Гостомысла рассказывалось в целом ряде источников, и они все имеют происхождение из Новгорода-на-Волхове.

Конечно, жаль, что Татищев не дожил до времен Екатерины II. Тогда бы могла возникнуть возможность изучения нашей ранней истории в совершенно ином ракурсе. Но, как хорошо известно, история сослагательного наклонения не знает. Нет вины немецких академиков в «норманистском» толковании русской истории – они прямо пересказали основное содержание ПВЛ, во многих случаях подходя к изложению ПВЛ без должной степени критики. А что касается вопроса, почему в самой ПВЛ явно проглядывает тенденция возвести русскую историю к скандинавским корням, то он пока остается открытым.

Совершенно ясно, что в государство Русь никто никаких варягов не призывал и Рюриков тоже. Скандинавов государство Русь нанимало и активно использовало в XI веке. Тогда же скандинавка стала супругой киевского князя.

Все это не исключает присутствия скандинавов на территориях, прилегающих к Великому Волжскому пути, но никакой Руси в VIII–IX веке на этих землях не было. Об этом мы специально поговорим в отдельной части настоящего исследования. Рерик Ютландский имеет к русской истории весьма опосредованное отношение, приблизительно такое же, как битва при Босворте к истории США. Безусловно, какое-то значение эта битва для США имела, однако это все-таки история Англии. Не было в русской истории значимых событий в 862 году:

«…ст. 6370/862 г. рассказывает не о кульминационном событии русской истории, а пересказывает исторический сюжет, заимствованный со стороны и адаптированный к новой историко-географической реальности» [49].

К сожалению, миф о Рюрике – это не единственный исторический сюжет в ПВЛ, заимствованный из легендарных источников. Кроме каких-то новгородских источников по истории вендов до переселения на Волхов, которые использовали составители ПВЛ, в главной летописи мы можем найти и заимствования из других, не дошедших до нас исторических источников, в свою очередь породивших еще один лживый миф о русской истории. И здесь снова мы имеем дело с действительно бывшими историческими событиями, но происходившими в совершенно другой географической реальности.

Библиографические ссылки:

1. Бернштейн-Коган С.В. Путь из варяг в греки // Вопросы географии. 1950. № 20.

2. Повесть временных лет / подгот. текста, пер., ст. и коммент. Д.С. Лихачева / под ред. В.П. Адриановой-Перетц. СПб.: Наука, 1999.

3. Грот Л.П. Путь норманизма: от фантазии к утопии. Исторический яд готицизма. Варяго-Русский вопрос в историографии / ред. В.В. Фомин. М.: Русская панорама, 2010.

4. Гудзь-Марков А.В. Домонгольская Русь в летописных сводах V-XIII вв. М.: Вече, 2008.

5. Попов Г.Г. Древняя Русь и волжский торговый путь в экономике // Историко-экономические исследования: Том 11. Иркутск. 2010. № 1. С. 141–158.

6. Кузьмин А.Г. Тайны рождения русского народа. Начало Руси // Тайны рождения русского народа. М., 2003.

7. Яманов В.Е. Рорик Ютландский и летописный Рюрик // Вопросы истории. 2002. № 4. С. 127–137.

8. Королев А.С. Загадки первых русских князей. М.; Вече, 2002.

9. Анисимов К.А. В поисках Олеговой Руси. М, 2013.

10. Татищев В.Н. Собрание сочинений. История Российская. Часть I. Научно-издательский центр «Ладомир». М., 1994.

11. Джаксон Т.Н., Калинина Т.М., Коновалова И.Г., Подосинов А.В. «Русская река». Речные пути Восточной Европы в античной и средневековой географии. М.: Языки славянских культур, 2007.

12. Рыбаков Б.А. Киевская Русь и русские княжества XII-ХIII вв. М.: «Наука», 1982. С. 298.

13. Мельникова Е.А. Рюрик, Синеус и Трувор в древнерусской историографической традиции // Древнейшие государства Восточной Европы / отв. ред. Т.М. Калинина. М.: Восточная литература РАН, 2000. С. 148–149.

14. Яманов В.Е. Рорик Ютландский и летописный Рюрик // Вопросы истории. 2002. № 4. С. 127–137.

15. Королев А.С. Указ. соч.

16. Грот Л.П. Призвание варягов. Норманны, которых не было. М.: Алгоритм, 2013.

17. Королев А.С. Указ. соч.

18. Ксантенские анналы // Историки эпохи Каролингов / пер. с лат. А.И. Сидорова. М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 1999. С. 143–160. 287 с.

19. Там же.

20. Цветков С.Э. Начало русской истории. С древнейших времен до княжения Олега. М.: Центрполиграф, 2016.

21. Никитин A.Л. Основания русской истории: Мифологемы и факты. М.: «АГРАФ», 2001.

22. Херрман Й. Ободриты, лютичи, руяне. Славяне и скандинавы / пер. с нем. / общ. ред. Е.А. Мельниковой. М.: Прогресс, 1986. 416 с.

23. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов / под ред. и с предисл. А.Н. Насонова. М-Л: Акад. наук СССР, Ин-т истории, 1950. 640 с.

24. Татищев В.Н. Указ. соч.

25. Ксантенские анналы // Историки эпохи Каролингов / пер. с лат. А.И. Сидорова.

26. Там же.

27. Там же.

28. Егоров В.Б. У истоков Руси. Меж варягом и греком. М.: Эксмо, 2010.

29. Янин В.Л. Древнее славянство и археология Новгорода // Вопросы истории. 1992. № 10. С. 37–65.

30. Кузьмин А.Г. Указ. соч.

31. Там же.

32. Леонтьев А.Е. Археология мери: К предыстории Северо-Восточной Руси. М.: Геоэко, 1996.; Пушкина Т.А. Гнездовский археологический комплекс / Т.А. Пушкина, В.В. Мурашева, Н.В. Ениосова // Русь в IX–XI веках: археологическая панорама / отв. ред. Н.А. Макаров. Москва–Вологда: Древности Севера, 2012. 496 с.

33. Артемов И.А. Путь из варяг в греки: новый взгляд в современной науке и образовании: теория и передовая практика: монография / под общей ред. В.А. Чвякина. Петрозаводск: МЦНП «Новая наука», 2019. 247 с.

34. Кузьмин А.Г. Указ. соч.

35. Королев А.С. Указ. соч.

36. Фроянов И.Я. Исторические реалии в летописном сказании о призвании варягов // Вопросы истории. 1991. № 6. С. 3–15.

37. Никитин A.Л. Указ. соч.

38. Деяния архиепископов Гамбургской церкви / пер. И. В. Дьяконова // Адам Бременский. Славянские хроники. М.: СПСЛ; Русская панорама, 2011. С. 7–150.

39. Королев А.С. Указ. соч.

40. Галкина Е.С. Тайны Русского каганата. М.: Вече, 2002.

41. Никитин A.Л. Указ. соч.

42. Егоров В.Б. Указ. соч.

43. Видукинд Корвейский. Деяния саксов / пер. с лат., вступ. ст. и коммент. Г.Э. Санчука. М.: Наука, 1975.

44. Лесной С.Я. Откуда ты, Русь? М., 2013.

45. Цветков С.Э. Вендский сокол // Наука и жизнь. 2011. № 12.

46. Яманов В.Е. Указ. соч. С. 127–137.

47. Никитин A.Л. Указ. соч.

48. Татищев В.Н. Указ. соч.

49. Никитин A.Л. Указ. соч.